Шарада Шекспира - Наталья Солнцева

- Могу я побеседовать с ними? - спросил он господина Семенова.

- Ради бога! А вы что, полагаете, в коридоре действительно кто-то прятался?

От такого предположения гладкое, полное лицо и несколько подбородков главврача покрылись красными пятнами.

- Все возможно.

- Допросите как следует этих вертихвосток! - рассвирепел Семенов. - Развели тут бардак! Я им покажу!

Поскольку злиться больше было не на кого, все негодование он излил в адрес дежурных сестер. Сыщик не вмешивался. Когда поток угроз и ругани иссяк, главный врач объяснил, что поговорить с нерадивыми сотрудницами раньше завтрашнего дня не удастся, они отсыпаются после ночи.

Еще полчаса Семенов жаловался на дичайшие слухи, которые гуляют по клинике и обрастают жуткими подробностями, как снежный ком.

- Одни болтают, что среди нас завелся маньяк, - прошептал он, оглядываясь на дверь. - А другие… мне даже повторять неловко… выдумали, будто Садыкову зарезала Кристина Адамова! Из ревности! И что она перережет всех, кто строит глазки ее мужу!

Во взгляде главврача мелькал неподдельный ужас, его пухлые руки дрожали.

- Моя секретарша Майя чуть ли не личную охрану себе требует, - продолжал он. - Боится ходить на работу. Якобы следующей маньяк собирается убить ее! Вы слышали где-нибудь подобный бред?!

Смирнов с трудом сохранял невозмутимое выражение лица. Майя Орлова и тетя Поля его не подвели! Слухи расползлись быстрее, чем он рассчитывал. Посмотрим, что это даст.

Из клиники сыщик позвонил жене Адамова и договорился о встрече. У него теперь есть отличный предлог для разговора - сплетни. Кристину подозревают в убийстве! А это уже не шутки.

Госпожа Адамова согласилась прийти в кафе «Волна» на набережной. Раз надо… Через час она будет ждать Всеслава у входа.

Он позвонил домой, Еве, но к телефону никто не подошел. Значит, бродит по магазинам или ушла на занятия. Что ж, пусть развеется. Приобретение пары модных платьев, туфель, сумочки и прочих весенних обновок рассеет мрачные фантазии.

Сыщик поехал к месту встречи. Он предпочитал беседовать с дамами в слегка романтической обстановке. Кафе «Волна» было оборудовано под кают-компанию старинного парусного судна - с картинами морских баталий на стенах и привинченными к столам медными светильниками. Кухня отличалась изобилием рыбных блюд.

Смирнов проторчал минут сорок в автомобильной пробке, а когда добрался, Кристина уже стояла у входа, опершись на ограждение в виде толстенной якорной цепи.

- Госпожа Адамова? - на всякий случай спросил он.

Жена хирурга кивнула, выразительно посмотрела на изящные золотые часики.

- Я смогу уделить вам не более часа. Муж приболел, не хочу надолго оставлять его одного.

- Лев Назарович? Что с ним? - удивился Всеслав.

- Сердце.

Они вошли в тепло ярко освещенного зала, заняли угловой столик. В круглые окна виднелись мутные воды реки с плывущими по ней кусками льда.

- Здесь мило, - сказала Кристина, оглядываясь.

Она чувствовала себя скованно. Смирнов же, напротив, с любопытством наблюдал за супругой доктора. Адамова оказалась рослой, стройной блондинкой с высокой грудью и красивыми чертами лица. Она была одета в брюки и элегантный трикотажный жакет кирпичного цвета. Отсутствие макияжа, мешки под глазами, небрежная прическа говорили о том, что Кристину гнетет беспокойство и она забросила себя, свой внешний вид. Всего несколько дополнительных штрихов придали бы ей блеска и шарма, но она о них не позаботилась.

- Семейные неприятности? - спросил сыщик.

Жена Адамова скривилась.

- Вы называете это неприятностями? На Леву могут повесить убийство! Он не в состоянии оперировать, вынужден взять отпуск, заболел на этой почве. Мне сегодня позвонили из клиники - поговаривают, что, может быть, не он, а я зарезала несчастную девочку. Вы представляете? Муж выпил лекарство и лежит, он еще не знает…

Официантка в матроске подошла к их столику принять заказ, и Кристина замолчала.

- Что вы будете? - спросил Всеслав. - Рекомендую попробовать жареную форель. Здесь ее готовят превосходно.

- Я ничего не хочу! - наотрез отказалась Адамова.

Сыщик все же заказал ей коктейль, а себе пива и копченого угря.

- Какие у вас отношения с мужем? - спросил он, когда официантка отошла.

- Обыкновенные. Как после четырех лет брака. У меня проблемы с Асей, дочерью Левы от первой жены. Не могу найти с ней общего языка.

- Ссоритесь?

- Иногда. Адамова это напрягает, я думаю. Он хотел, чтобы я заменила девочке мать, но… у меня не получилось.

- Вы его ревнуете к другим женщинам?

Кристина опустила глаза.

- Если я скажу, что нет, вы поверите? Ревную. Я от всего отказалась ради Левы - от карьеры, от каких-то своих интересов, от общества. Превратилась в домоседку, клушу! А он продолжает жить, как жил: оперирует, принимает восхищение коллег и пациенток, ухаживает за молодыми девушками. Ему завидуют, а обо мне все забыли. Вот такие у нас отношения - я люблю его, а он любит себя. Понимаете, это не та ревность, на которую вы намекаете. Если я и ревную Адамова, то скорее к нему самому.

Смирнов удивленно поднял брови.

Официантка принесла заказ, и Кристина сделала паузу, попробовала коктейль.

- Сначала я ревновала его к первой жене, Елене, - призналась она, краснея. - А теперь думаю, что зря. Он никого не любил, ни ее, ни меня, ни… Садыкову. Не знаю, что там у них было - интимная связь или простой флирт, но не любовь. Это точно.

- А отчего умерла мать Аси?

Кристина молчала, болтая соломинкой в стакане с коктейлем.

- Трудно сказать. От болезни, наверное. А почему вы меня спрашиваете?

- Я всех спрашиваю, - уклончиво ответил сыщик. - Работа такая.

- Мы поженились через четыре года после того, как Лева овдовел. Я полагала, ему слишком тяжело вспоминать об этом, и не спрашивала. Потом как-то вскользь зашла речь о смерти Елены… реакция мужа была ужасной. Я поняла, что сделала ошибку и лучше ее не повторять.

- Мог Адамов убить?

Кристина подняла на Всеслава покрасневшие то ли от слез, то ли от бессонницы глаза.

- Любой человек в определенных обстоятельствах способен на убийство, - очень трезво, размеренно произнесла она. - Но Леве было незачем убивать Садыкову! Тем более вырезать у нее сердце. Эта дикость не укладывается ни в какие рамки. Поверьте, у врача есть множество способов лишить человека жизни, причем не таких кровавых. Адамов эгоист, себялюбец, но он не сумасшедший!

- Вы не замечали у него каких-нибудь странностей, психических отклонений?