Дочь палача и черный монах - Оливер Петч

– Ты с ума сбрендил, отец? – закричала Магдалена. Они тем временем вышли на главную улицу, девушка все еще болталась на плече отца. У нее слегка заплетался язык. – Опт… опусти меня немедленно!

Палач сбросил дочь с плеча прямо в сугроб, встал над ней и принялся натирать снегом лицо, пока оно не побагровело. Затем стал вливать в рот Магдалене горькую жидкость из маленькой бутылочки, пока девушка не подавилась и не закашлялась.

– Черт возьми, что это? – просипела Магдалена и вытерла рот. Она все еще сидела в оцепенении, но теперь могла хотя бы немного соображать.

– Хвойник, горький корень и отвар из черных бобов, которые дал Симон, – проворчал палач. – Вообще-то я хотел его отнести Гансу Кольбергеру, его жена вечно усталая и таращится без конца в окно. Но и сейчас он со своей задачей справился.

Магдалена сморщилась.

– Вкус отвратный, но помогает.

Она состроила гримасу, но тут же лицо ее стало серьезным. Что с ней такое случилось? Она еще помнила, как сидела за столом и пила это пиво. Потом ей становилось все веселее, она отправилась к ремесленникам и танцевала с ними. С этого мгновения воспоминания начинали расплываться. Могло ли быть такое, что кто-то подмешал ей что-нибудь в пиво? Или она просто выпила лишнего? Чтобы не беспокоить отца, Магдалена ничего не сказала и вместо этого выслушивала ругань Якоба, которая как раз достигла своего пика.

– Ты хоть понимаешь, чего там вытворяла?! Дрянь бесстыжая! Что люди подумают? Ты… ты… – Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– А, люди, – пробормотала она. – Пускай болтают что хотят. Я, как-никак, дочь палача, и так все языки об меня точат.

– А Симон? – прорычал палач. – Симон что на это скажет?

– Не напоминай мне о нем! – Она отвела взгляд в сторону.

Палач хмыкнул:

– Так вот откуда ветер дует… Ну, так ты своего лекаря все равно не вернешь.

Он умолчал о том, что Симон попросил у него лошадь и вместе с Бенедиктой отправился в Штайнгаден. Вместо этого палач резко сменил тему.

– Узнала что-нибудь по поводу церкви?

Магдалена кивнула и рассказала отцу о том, что узнала от Бальтазара и трактирщика.

Лицо у палача стало задумчивым.

– Полагаю, одного из этих монахов я и сам уже видел…

– Где? – спросила Магдалена с любопытством.

Ее отец неожиданно развернулся и зашагал в сторону Шонгау.

– Неважно, – проворчал он. – Какая нам разница, кто прикончил Коппмейера. Твоя мать права, нас это вообще не касается. Идем домой, поедим.

Магдалена бросилась за ним и крепко схватила за плечо.

– Вот еще! – крикнула она. – Я хочу выяснить, что там произошло. Коппмейера отравили! В крипте пылится старинный гроб, а вокруг рыщут какие-то неизвестные и говорят на латыни или еще на какой-то тарабарщине. Что все это значит? Ты же не можешь теперь просто взять, пойти домой и вытянуть ноги к печке!

– О, как раз это-то я и могу. – Куизль продолжал шагать.

Магдалена вдруг заговорила тихо и резко:

– А что, если убийство Коппмейера повесят на кого-нибудь безвинного? Как на Штехлин в тот раз? – Она знала, что била отца по больному. – Пастор ведь умер от яда, разве не так? – продолжала давить девушка. – Не исключено, что, как и в тот раз, тебя заставят пытать знахарку только потому, что она разбирается в ядах. Тебе этого хочется?

Палач замер на месте. Некоторое время тишину нарушало лишь карканье ворона.

– Ладно, – сказал он наконец. – Заглянем еще разок в церковь. Прямо сейчас. Для того только, чтобы ты наконец успокоилась.

Незнакомец наблюдал, как они прошли по главной дороге в сторону церкви Святого Лоренца. Он с трудом процедил сквозь зубы молитву, чтобы немного успокоиться. Его план провалился! Он лишь хотел выведать у дочери палача, что ее отец обнаружил в крипте.

Магдалена…

При мысли о ней по телу пробежала легкая дрожь – и сразу стихла.

Незнакомец встряхнулся. Придется еще раз поговорить с этим секретарем. Ему, в конце концов, заплатили немалые деньги, чтобы палач больше не попадался им на глаза. Но этот вонючий живодер, судя по всему, поступал так, как ему самому заблагорассудится.

Он коснулся пальцами золотого креста, висевшего под черной рясой и белой туникой прямо напротив сердца. Нужно быть сильным. Его братство не видело никакого проку в том, чтобы простой народ учился читать. Уже ясно, к чему это привело. Люди становились непокорными и плевать хотели на приказы. В трактире он выяснил, что палач, несмотря на свое происхождение, был умным и образованным. И это делало его опасным. Во всяком случае, опаснее второго шпика, этого лекаря, который, как собачка, носился за своим хозяином.

Незнакомец поцеловал крест и снова спрятал его под тунику. Он принял решение. От секретаря никакого толку не дождаться, нужно действовать самому. Они устранят палача, и немедленно – слишком велика опасность, что он все им испортит. Теперь нужно лишь предупредить остальных.

Мягкий снег заглушил звук его шагов.

Палач с дочерью приближались к церкви Святого Лоренца, ее перекошенная башня почти целиком скрылась в клубах вечернего тумана. Хоть погода стояла и безветренная, мороз был нестерпимым. Магдалена взглянула на пасторский дом и сквозь щели в ставнях заметила свет от лучины. Видимо, экономка и пономарь до сих пор не спали. Куизль остановился перед церковью, и дочь беспокойно дернула его за рукав.

– Смотри, наверху! – прошептала она и указала на вход.

Двери в божью обитель были закрыты на стальную цепь, но в окнах на краткий миг вспыхнул свет факела. Лишь на мгновение, но Куизлю его хватило.

– Что, черт побери… – проворчал он и стал обходить церковь кругом. Магдалена следовала за ним.

Возле кладбищенской ограды они натолкнулись на свежие следы, которые вели к выступу здания. Палач наклонился и стал рассматривать следы.

– Их двое, – прошептал он. – Хорошие сапоги, дорогого покроя. Это не здешние ремесленники или крестьяне.

Он проследил взглядом за следами – они заканчивались возле шатких подмостков, которые рабочие поставили здесь еще осенью. Одно из окон на самой высоте было разбито.

– Надо позвать на помощь, – опасливо прошептала Магдалена.

Палач тихо засмеялся.

– Кого? Магду? Или тощего пономаря? – Он шагнул к подмосткам. – Я и сам разберусь, – проворчал он и еще раз взглянул на Магдалену. – Останешься здесь, поняла? Что бы ни случилось. Если не вернусь до следующих колоколов, тогда, если хочешь, можешь и на помощь звать. Но не раньше.

– Может, мне пойти с тобой? – спросила Магдалена.

– Ни в коем случае. Ты мне тут не помощник. Спрячься за могильной плитой и жди, пока я не вернусь.