Палач из Гайд-парка - Энн Перри

– О какой моде ты говоришь? Черное в апреле? – искренне удивилась Шарлотта.

Кэролайн лишь отмахнулась.

– Все может быть, я давно уже не слежу за модой. И все же надо чем-то оживить… чем-нибудь неожиданным, броским. Красное с черным – это избито. – Она огляделась. – А если… Скажи, какой цвет не носят с черным? – Она вытянула вперед руку, как бы предупреждая Шарлотту помолчать и дать ей подумать. – Я знаю! Шафрановый. Я никогда не видела, чтобы кто-то осмелился сочетать черный с шафрановым.

– Во всяком случае, никто из тех, кто смотрится в зеркало, – согласилась с ней Шарлотта.

– О, тебе не нравится? Я думаю, это будет оригинально.

– Очень оригинально, мама, но я собираюсь на отпевание и не хочу оскорблять чувства семьи покойного. Я слышала, они очень консервативны.

На лице Кэролайн было написано явное разочарование.

– О, я не знала… Кто они? Я их знаю? Я не слышала…

– Ты же читаешь газеты, – Шарлотта приколола шпилькой последнюю прядку волос и теперь, глядясь в зеркало, оценивала свою работу.

– Я больше не читаю некрологи. – Кэролайн присела на край постели. Ее платье красивыми складками упало вокруг ног.

– Зато все еще читаешь театральные новости и обзоры.

В голосе Шарлотты звучали ехидные нотки. Ей приятно было видеть мать столь жизнерадостной и бесспорно счастливой, но она не могла освободиться от предчувствий относительно того, чем все это неизбежно кончится. А ведь это должно случиться. Легко ли будет матери вернуться к прежней жизни? Обо всем этом она и Эмили уже не раз с ней говорили. Сейчас не время было снова касаться этого больного вопроса, тем более что через несколько минут Шарлотта должна уехать.

– Это куда приятнее читать, чем список людей, которых ты знал, ушедших навсегда, – заметила Кэролайн виноватым голосом. – Еще печальнее читать о смерти тех, кого не знал. Некрологи так однообразны.

– Этот таким назвать нельзя, – Шарлотта предвидела драматическую реакцию матери. – Ему отсекли голову в Гайд-парке.

Кэролайн охнула.

– Капитан Уинтроп. Но ты его не знала, не так ли?

– Да, я его не знала. Но его знал судья Квейд, друг тети Веспасии.

– Ты хочешь сказать, что дело расследует Томас? – перебила ее Кэролайн.

– И это тоже я хочу сказать, – призналась Шарлотта и поднялась со стула, на котором сидела перед туалетным столиком. – Все гораздо сложнее и запутанней. Я, возможно, что-нибудь разузнаю. Во всяком случае, я еду туда.

– Да, я вижу.

– Зачем ты приехала, мама? Была какая-то особая причина? – Шарлотта порылась в верхнем ящике столика в поисках мелочей, которые могут пригодиться, – кружевной носовой платочек, флакончик духов, шляпная булавка.

– Нет, никакой особой причины не было, – ответила Кэролайн. – Я не видела тебя несколько недель и подумала, что мы сможем позавтракать вместе. Например, в «Марчелло».

– В ресторане? – с удивлением оглянулась на нее Шарлотта. – Не дома?

– Конечно, в ресторане. Очень хороший ресторан. Тебе следует познакомиться с континентальной кухней. Это расширяет кругозор.

– И талию тоже. – Шарлотта, не оборачиваясь, задвинула ящик столика.

– Ерунда, – скептически фыркнула Кэролайн. – Долгая прогулка по парку, пешая или конная, и все в порядке.

– Но ты не умеешь сидеть на лошади, – рассмеялась Шарлотта.

– Умею. Это прекрасный вид отдыха.

– Но ты никогда…

– Я не умела, когда был жив твой отец. А теперь умею. – Кэролайн поднялась. – Во всяком случае, я вижу, что ты занята. Не уверена, что это более увлекательное времяпровождение, но долг велит тебе быть там, и я не в силах изменить твоего решения. – Она ласково улыбнулась дочери. – Мы позавтракаем в другой раз, когда я буду свободна. – Она чмокнула дочь в щеку. – Может, ты все же добавишь белый кружевной воротничок или нежно-лиловый, а? Ты похожа на главную скорбящую. Ты не должна затмить вдову. Ей, бедной, досталось, поэтому она должна быть в центре внимания сегодня. Все скоро забудут о смерти ее мужа, а ей, бедняжке, жить с этим всю жизнь, но если она молода и хороша собой и ей повезет…

И словно забыв, что она сама вдова, мать быстро покинула комнату со счастливой улыбкой на устах.

Подъехав, Шарлотта, опираясь на руку лакея, вышла из экипажа Веспасии – и тут же ее охватила робость. Ее никто сюда не приглашал, она никого не знала из этих людей с одинаково скорбными лицами, кивающих друг другу и обменивающихся мрачными пророчествами относительно состояния общества. Чем скорее она разыщет Веспасию и Телониуса, тем будет лучше. Шарлотта выглядела довольно эффектно в черном шелковом платье Эмили, ей оно очень шло, и она это знала. Во всяком случае, туалет придавал ей уверенность в незнакомом окружении. Шляпка Эмили с дерзко асимметричными полями, украшенная черными перьями, тоже была ей к лицу. Шарлотта поймала пару одобряющих мужских взглядов и чуть побольше завистливых женских.

Где же, ради всех святых, тетушка Веспасия? Не может же она, Шарлотта, стоять здесь как истукан, ни с кем не разговаривая и не раскланиваясь. Этим она сразу выдаст себя. Она попробовала оглядеться вокруг, сначала из простого любопытства, а потом, чтобы окружающие подумали, что она кого-то ждет или ищет. Кто-то из этих людей в черных костюмах был другом капитана Уинтропа, другие же просто участвовали в ритуале. Возможно, любой из этих прилично одетых мужчин в черном, со шляпами в руках, убил капитана – и так нелепо и жутко оставил его, обезглавленного, в прогулочной лодке.

Шарлотта увидела нескольких морских офицеров в красивой форме с золотыми галунами. Они выгодно выделялись в толпе однообразно одетых в черное штатских. Удивительно неприметный седой господин приветствовал прибывших и пожимал им руки. Шарлотта решила, что это и есть лорд Мальборо Уинтроп, отец покойного. Рядом с ним стояла стройная женщина под густой темной вуалью. Она держалась так прямо и обособленно, что этим отличалась от всех остальных. Шарлотте показалось, что вокруг нее создалась некая аура напряженности, настороженности и гнева, готового найти выход. Хотя это могла быть и печаль, сдерживаемая невероятным усилием воли, сознание того, что со временем печаль лишь усугубится. Шарлотта подумала, что это, в сущности, обычное состояние человека, убитого горем и вынужденного скрывать его перед другими.

Пока она раздумывала над этим, наконец появилась Веспасия, опирающаяся на руку Телониуса Квейда. Улыбка в этой обстановке была наименее уместной, но Шарлотта не смогла удержаться от нее, глядя на леди Камминг-Гульд и ее изысканного кавалера. Веспасия овдовела задолго до того, как Шарлотта узнала ее во времена этого абсурдного дела на Ресуррекшн-роу[5]. Смерть Джорджа глубоко потрясла старую леди. Хотя он был всего лишь ее двоюродным внучатым племянником, для нее молодой лорд Эшворд был единственным и последним из ее большой семьи, и к тому же она искренне любила его.