На раскаленной паутине - Михаил Март

С некоторыми трудностями, но его все же соединили с полковником.

— Добрый день, Никита Иваныч. Цветков беспокоит.

— Всегда рад помочь, Натан Романыч.

— Пустяки. В одном из номеров апартаментов седьмого этажа прячется вор-рецидивист по кличке Хорек. Слыхали о таком?

— Уже успел забыть. И давно он там обосновался?

— Наш детектив мне только что доложил об этом. Этаж перекрыли.

— Ладно. Сейчас вышлю к вам ребят. Подберу тех, кто в штатском. Вы же не любите людей в форме возле своего отеля.

— Удивительная проницательность! А может быть, вам стоит самому заехать? У меня для вас кое-что отложено, да вот недосуг выбраться самому.

— Пожалуй, вы правы. Я сам приеду.

Глядя на умолкнувшую трубку, Цветков скривился.

— Хапуга! За копейку удавится.

Полковник тоже не любил Цветкова, но терпел, так как это был один из его источников дохода, и уже поэтому не стал чертыхаться на трубку, а спокойно опустил ее на рычаг. Отель принадлежал вице-мэру, а Цветков в наглую обворовывал своего хозяина. Духонин знал об этом и о многом другом, так что директору приходилось делиться. Тут ничего нового никто не изобрел. Рука руку моет, и это нормально. К тому же Цветков хорошо знал, что полковник — человек хозяина и служит ему как верный пес, иногда принимая подачки с чужих рук.

Полковник уже находился в пути, когда Угрюмый очнулся. Приторный запах смерти заставлял его бежать куда глаза глядят, а они глядели на дверь. Он уже не думал о себе, о тюрьме, он хотел лишь выбраться и поплакаться в жилетку тому же Потапенко. Страх парализовал его волю и мозг, а шум в коридоре казался единственным спасением.

Он сам вышел в коридор и захлопнул за собой дверь. Потапенко, еще двое парней и горничная открывали в эту секунду соседний номер.

— Твоя взяла, Петр. Сдаюсь.

— То-то! И ведь совсем не больно, а, Хорек?

Угрюмый постарался побыстрее отойти от злополучного номера подальше. Он шел в объятия закона с облегчением, глядя на улыбающуюся физиономию Потапенко.

Щелчок наручников, застегнутых на тонких ручонках, известил о конце карьеры Хорька на ближайшие пяток лет. Петр Потапенко торжествовал победу. Поимка вора такого класса, как Хорек, гарантировала денежную премию. Месяца два можно будет не одалживать у соседей на пиво.

Хорька торжественно повели к лифту.

Полковник уже сидел в кабинете директора-распорядителя и курил коричневую сигарету, предложенную хозяином.

— У вас хорошо идут дела, Натан Романыч. Гостиница процветает.

— Респектабельная солидная публика предпочитает нас другим отелям. Тихо и порядок вокруг, что называется, вашими заботами. Мы тоже не любим оставаться в долгу. Добром за добро платим.

Он кивнул на пухлый конверт, лежащий на столе. Полковник взял его и с трудом запихнул в задний карман брюк.

— Думаете подачками отделаться? — Духонин вел себя, как барин в разговоре с холопом. — Давайте, Натан, разберемся, что такое порядок. Пять дней назад мои ребята выловили четырех шлюх в соседнем парке. У всех найдены наркотики, и покупали они их здесь. В этом здании, у твоих работников. Показания и протоколы лежат в моем столе. Третьего дня мы взяли на вокзале одного крупного шулера. Тридцать штук зеленых в его саквояже были выиграны в карты в казино на десятом этаже. Протоколы и показания лежат там же. Могу продолжить, если интересно. Но стоит ли? Не надо делать других дураками, Натан. Это раздражает. А если дать ход этим протоколам?

— Только имейте в виду, полковник, погорю не только я, но и те, кто со мной сотрудничает. Я лишь администратор. Мелкая сошка.

Цветков нервничал. Мент зажрался! Беспредельщик! Хапуга! Ненасытная утроба!

— Не будем наивными, Натан, никто, кроме тебя, отвечать не станет. Ты хапаешь больше всех потому, что подставляешь свою задницу под удар. Что-то рикошетом и по мне ударит. Но это мои трудности. А спасая свою шкуру, все шлюхи, крупье, наркоторговцы, сутенеры начнут показывать на тебя своими вонючими пальцами.

— Что ты хочешь, Никита? — подался вперед директор, краснея, как помидор.

— С сегодняшнего дня ты платишь мне пять процентов со всех доходов.

— Ты грабитель! Белены объелся? Таких ставок не существует…

— Значит, ты будешь первым.

— Но я же не один в этой карусели!

— Я скажу тебе кое о чем, но только один раз. Если хозяин отеля узнает его истинный оборот, тебя сожрут крабы у скал. И я тут буду ни при чем. Но и это не самое страшное. В недалеком будущем я уйду на покой. Мое место займет Глеб Елистратов. А ты знаешь, что этот парень не продается. И вот вопрос: какое наследство я ему оставлю? Будет твоя коробка значиться в черном списке или я о ней не вспомню? А моя память дорого стоит, Натан.

— Ты уходишь в отставку?

Пожалуй, такого исхода администратор не ожидал. Новость, наводящая ужас. Каким бы мерзавцем Духонин ни был, но это свой мерзавец.

Цветков откинулся в кресле и сдулся, как проколотая шина. Теперь он на все был согласен.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Потапенко. Громила держал за шиворот коротышку, который не мог достать ногами пола.

— Мы взяли его, Натан Романыч.

Бедный Хорек! Он выглядел как вытащенный из помойного бачка ободранный кот.

— Это и есть гроза отелей? А шуму-то сколько! Голос директора звучал наигранно. Он все еще не мог отойти от шока. Но он не хотел демонстрировать перед полковником свое настроение.

— Так точно. Карл Маркович Угрюмый, по кличке Хорек. Шмель тоже маленький, а жалит больно.

— Не раздави его, Потапенко, — буркнул полковник. — Отведи парня к машине и сдай ребятам.

— Но это я его схватил!

— И что дальше? Проденешь ниточку через уши, повесишь на шее и будешь носить? Или засушишь, приколов к стенке? Им займутся следователи и суд.

Потапенко опешил.

— Идите, Петр. Мы с вами потом поговорим, — мягко произнес Цветков.

— Такие козявки, Натан, доставляют много хлопот, — многозначительно произнес полковник, когда они вновь остались одни.

— Ты все время хочешь подчеркнуть свое превосходство и важность, Никита Иваныч.

— Моя важность только что была оценена в пять процентов От твоих доходов. Старайся не забывать об этом.

— Ну ладно, не будем ссориться. Мы цивилизованные люди.

— Так-то лучше. С тобой опасно сотрудничать, Натан. Ты дальше своего носа не видишь.

Дверь вновь распахнулась. И опять ворвался Потапенко.

— Горничная обнаружила два трупа в номере, где прятался Хорек!

Полковник вскочил, словно его кто-то за задницу цапнул.