Хроника отложенного взрыва - Феликс Меркулов

Когда Михальский служил в КГБ Литовской ССР, был там такой офицер — Аристарх Черепков. Служил по квартирно-эксплуатационной части. Прославился тем, что его квартиру каждый год грабили под ноль. Но через два-три месяца дом возрождался, как феникс из пепла: обрастал импортной аппаратурой, мягкой мебелью, персидскими коврами.

Офицеры КГБ, конечно, получали неплохо. Но дело даже не в этом. В тыловой службе хочешь не хочешь, а что-нибудь к рукам прилипнет.

Яцек несколько раз помогал найти грабителей, вскрывших квартиру Черепкова. Иногда даже удавалось вернуть некоторые вещи. И потому поддерживал с Аристархом подобие товарищеских отношений.

Когда Союз рухнул, Черепков перевелся в Москву. У обычных офицеров из оперативных и боевых подразделений были большие проблемы: начальникам резко стало не до них. А тыловики, как заметил Михальский, уезжали спокойно, и, как правило, на тепленькие места.

Полковник Черепков теперь служил в управлении материально-технического обеспечения. Ведал квартирами.

«Интересно, телефон у него тот же?» — подумал Яцек, просматривая записную книжку. Он перезванивался с Черепковым пару раз с тех пор, как тоже стал служить в Москве.

Телефон не изменился.

Встречу они назначили в ресторане. Где же еще встречаться старым знакомым?

За эти годы Черепков стал шире раза в четыре. В Литве он был худым и юрким. Вечно хмурил брови, чтобы казаться серьезным и солидным. Теперь этого не требовалось. Третий подбородок, могучая грудь плавно переходящая в живот-бочонок, щеки как у хомячка красноречиво свидетельствовали о его высоком положении в обществе. Хмуриться, чтобы доказать свою значительность, уже не требовалось, поэтому брови были приподняты, а на губах чаще играла доброжелательная улыбка.

— Я проверю адреса, но это будет дорого стоить, — весело ответил он на просьбу Михальского узнать, за кем числились нужные квартиры.

— Сочтемся.

— Ты, говоришь, в охранной фирме. А частной детективной деятельностью не балуетесь?

— Как придется.

— Можешь за моей женой посмотреть? Женился недавно. Второй раз. Она на пятнадцать лет моложе. Думаю, гуляет, зараза.

— Договорились.

Через пару дней Михальский отмел от жены Черепкова все подозрения в неверности. В обмен получил ценную информацию. До 1995 года все квартиры находились в особом фонде Управления по Центральному военному округу. То есть особисты их использовали в оперативных целях: как места конспиративных встреч.

Ответственным за них числился капитан первого ранга Ермаков А. Б., он же был исполнителем приватизации и продажи квартир.

Через знакомых в ФСБ Яцек навел справки. И узнал, что Ермаков Анатолий Борисович служил на Балтийском флоте. После развала Союза перевелся в Москву. Стал ловить шпионов в сухопутных частях.

Яцек раздобыл и фотографию Ермакова. С нее смотрел моложавый человек, с бровями, сросшимися на переносице и похожими на галочку.

Яцек почувствовал, что его переполняет охотничий азарт. Как у гончей, взявшей след.

«Вот Гольцов-то удивится!» — радовался Михальский.

Они договорились, что Георгий возьмет на себя поиски девушки Белугина.

Железнодорожная станция в Сергиевом Посаде расположена на отшибе. Зимой, в собачий холод, здесь на заледеневших дорожках танцуют снежинки, ветер морозит щеки.

Весной и осенью — грязь и слякоть.

Летом — жухлая трава и мусор.

Уже несколько лет вечером, примерно в одно и то же время, на станцию приходит женщина. Иногда она приезжает на своей машине, видавшей виды «девятке». Иногда — на маршрутном такси.

Она подолгу стоит в стороне и смотрит, как зеленые вагоны, лязгнув дверями, выплевывают на перрон людей. Толпа проходит по платформе и стекается вниз, на привокзальную площадь.

Женщина ждет.

Нет, она, конечно, понимает, что это глупо. Но все равно ждет.

Вот откроются двери вагона и выйдет солнечный мальчик.

Какой он мальчик? — мужчина, конечно. Но для нее он был и уже навсегда останется мальчиком. Его зеленые глаза с золотистым ободком посмотрят на нее, как смотрели всегда. Он подойдет, обнимет и скажет:

— Привет, Оленька. Соскучилась?

— Соскучилась, Дима, — ответит она и положит ему голову на плечо.

Ей так много надо сказать ему. Но Дима Белугин уже никогда не выйдет из шипящей, как змея, электрички. И она, Ольга Данилина, понимала это, как никто другой.

То, что у Белугина была любимая, подозревали многие. Ее искали. Одни — чтобы убить. Другие — хорошенько расспросить. Но она оказалась самой главной тайной в жизни Димы.