Он не хотел предавать - Феликс Меркулов

Владимиру Петровичу показалось, что он ослышался.

— Простите?..

— Я готова их у вас купить, — спокойно глядя ему в глаза, сказала Любовь Сергеевна.

Владимир Петрович развел руками, ответил в тон ей, стараясь обратить дело в шутку:

— Но я не готов их продать.

— Готовы, — ответила хозяйка.

— Нет, нет…

— Да, да! Я их у вас покупаю.

— Но я не собираюсь их продавать. Они мне самому нужны, — стараясь свести разговор к шутке, рассмеялся заместитель директора.

— Меня не интересует, что вы собираетесь или не собираетесь делать. Я их у вас покупаю, — отчеканила Любовь Сергеевна.

Владимир Петрович опешил:

— Простите, мне кажется, я вас не понял…

— Все вы прекрасно поняли. Мне нужны ваши акции. Я их покупаю.

Владимир Петрович посерьезнел.

— Это беспредметный разговор, — становясь угрюмым, жестко сказал он. — Я ничего не продаю. Считайте, что этих акций нет. Не понимаю, что вам взбрело в голову. Эти акции не продаются.

— Не тяните время. Завтра, поскольку сегодня банк уже закрыт, — с самого утра, у вас будет мой финансовый директор. Спасибо, что пошли мне навстречу.

— Нет, нет, нет, стойте! — запротестовал Владимир Петрович. — Я с вами говорю абсолютно серьезно. Нет значит нет! Я даже не готов обсуждать эту сделку.

— А я ничего с вами не обсуждаю. Я ставлю вас перед фактом. Я покупаю ваши акции.

Любовь Сергеевна говорила тихим, каким-то даже ленивым голосом. Казалось, ей было скучно смотреть на толстого, пожилого, бородатого заместителя гендиректора. Он интересовал ее не больше, чем бегемот в зоопарке, который барахтается в мутной воде и время от времени зачем-то разевает пасть. Какая разница посетителям, хочет бегемот есть или не хочет? Они бросают морковку в открытую пасть, потому что им хочется, чтобы бегемот ее съел…

Спокойным, скучающим голосом Любовь Сергеевна выдвинула свой ультиматум:

— Я покупаю твои акции, это свершившийся факт.

— Попрошу мне не тыкать, я с вами свиней не пас!

— Мне наплевать, с кем ты пас свиней, мелкая сошка! Решай, хочешь получить деньги за свой пакет или отдашь мне его даром?

— Даром? — нервно усмехнулся замдиректора. — Вот как?

— Да, именно даром. У тебя два варианта… И не говори потом, что я не оставила тебе выбора. Выбор всегда есть. Первый вариант: я покупаю у тебя эти акции по нормальной цене…

— А второй?

— А второй — ты оказываешься на нарах в Бутырке и меняешь свои акции на свободу. Со слезами, на коленях будешь умолять, чтобы я согласилась взять их. Перспектива ясна? Не понимаю, о чем тут думать, дураку ясно. Напряги мозги, ты же финансовый гений: вот один вариант, вот второй. Я пока предлагаю первый, но ты упорно настаиваешь на втором. Да что у тебя с мозгами, совсем жиром заплыли?.. Не о чем тут думать!

Владимир Петрович слушал молодую хозяйку и буквально не верил своим ушам. У него на глазах совершилась страшная метаморфоза: златокудрая фея, красивая, нежная, с тонкими чертами лица, греческая богиня, в присутствии которой мужчины впадали в состояние столбняка, эта речная нимфа с зелеными сияющими глазами на глазах у него превратилась в безобразное чудовище…

— Да это полная чушь! — воскликнул Владимир Петрович. — Какая Бутырка, какие нары? Чем вы меня пугать вздумали, опомнитесь! Я честный человек и не позволю…

Ведьма раскрыла перед его носом и пролистала панку с документами, сунула ему под нос:

— С тебя достаточно? Да за это налоговая полиция тебя сожрет.

— Не станете же вы натравлять налоговиков на собственную компанию? — вяло усмехнулся Владимир Петрович, чувствуя, как сдавил горло шелковый итальянский галстук. — Это же нелогично! Вы не станете под собой рубить сук…

— Пока что сук под тобой трещит, — улыбнулась хозяйка.

— Вы блефуете. Вы что, сами себя разорить решили? Это же ваша собственная компания.

Любовь Сергеевна закурила.

— Пока это еще не моя компания, — сказала она, с ударением на слове «пока». — Но когда у меня будут твои шесть процентов, тогда я стану здесь настоящей хозяйкой.

— Никогда, — устало ответил Владимир Петрович. — Если вам нужен контрольный пакет, скупайте у мелких акционеров. Я свои акции не продаю.

— Продаешь.

— Нет.

— Продаешь!

— Прекратите это давление.

Любовь Сергеевна прищурилась, как кошка перед прыжком.

— Неужели ты не понял, что я всегда добиваюсь своего! С твоей помощью или нет, но я буду здесь хозяйкой! Подумай теперь своей тупой головой, что для тебя лучше: иметь со мной хорошие отношения или плохие? Что ты вцепился в свои акции, как куркуль! О семье подумай, дети небось есть, жена? А то ведь не только акции потеряешь, но и работу, и здоровье. Я тебя нищим отсюда вытряхну. А хочешь, тебя в наручниках выведут из твоего уютненького кабинета, и это покажут в новостях по всем каналам? Иди-ка сюда, — поманила она пальцем Владимира Петровича.

Он подумал, что вдова хочет что-то ему сказать или показать, безвольно встал и наклонился вперед. Между ним и Любовью Сергеевной теперь был лишь массивный директорский стол.

— Ближе, ближе, — одобрительно кивнула «молодая хозяйка».

Владимир Петрович подался всем корпусом вперед. Любовь Сергеевна схватила его за галстук и с силой потянула на себя. Шелковая удавка сдавила шею. С металлическом лязгом звякнули ножницы, и замдиректора в ужасе отпрянул от стола, хватаясь руками на галстук.

— Да мы… вы сумасшедшая!

Тихо смеясь, хозяйка помахала отрезанным лоскутом шелка:

— Я же говорила, я всегда добиваюсь своего!

Владимир Петрович в ярости сорвал с шеи бесполезный обрубок, посмотрел на него, на смеющуюся пифию, швырнул обрубок ей в лицо:

— Ведьма!

Любовь Сергеевна захохотала в голос, словно ей сказали изысканный, остроумный комплимент.

— Повеселил ты меня сегодня. Ладно, пошел вон, разрешаю подумать до завтра.

— Шизофреничка!

— Вон пошел, вон, — лениво отмахнулась от него хозяйка как от надоедливой мухи и позвонила по внутреннему телефону секретарше: — Не надо кофе, я уже уезжаю.

В прекрасном настроении она прошлась по коридорам управления холдинга, раздавая направо и налево обаятельные улыбки.

— Мне очень нравится ваш костюм… А вы, Галя…

— Таня, — поправила секретарша.

— Вы, Таня, готовите чудный капучино. У вас талант, да-да, не скромничайте. Хотите, я вас отправлю на курсы в Италию?