Разборки в тестовом режиме - Анатолий Сигов

– Я только сегодня прослушал ваше сообщение.

«Врешь! Просто выжидал».

– Хочу вам сообщить, что я отказался от сотрудничества с фирмой «Шеврон», так как вокруг этой сделки стали крутиться подозрительные элементы, а я, знаете ли, берегу свою репутацию и не хотел бы общаться с подобной публикой. Я поставил в известность «Шеврон» о нежелательности подобных контактов и заявил, что складываю с себя полномочия представлять их интересы в Москве.

«Да. Репутация у тебя отменная! И сомневаюсь, что ты сам отказался. Скорее всего, «Шеврон» послал тебя, потому что ты им стал не нужен».

Он замолк, ожидая ответной реакции, но ее не последовало.

– Как вы считаете, ваш шеф рассмотрит предложения от других потенциальных покупателей?

«Почувствовал, что уплывают миллионы?»

– Я мог бы предложить ему покупателей, с которыми он мог бы договориться значительно легче, чем с иностранцами.

«Например, Важу Шалвовича».

– Я не в курсе деловых планов моего мужа.

Ответом было тяжелое молчание. Земеле требовалось время, чтобы переварить «мужа». По-видимому, для него это было сюрпризом. Наверное, Володя скрыл данную информацию даже от Миши, и оказался прав.

– Хорошо. Я напрямую свяжусь с вашим мужем.

Его тон явно потеплел.

– Сожалею, что не смогу вам помочь в сделке с «Шевроном», но в любом случае, если вы с мужем будете во Флориде, я всегда буду рад принять вас в своем доме. Мы прекрасно порыбачим.

Земеля умел казаться любезным, когда этого хотел. Особенно тогда, когда твердо знал, что никто к нему не приедет. И еще. Он позвонил по ее служебному сотовому телефону, который не значился ни в каких списках.

«Эх, Миша, Миша! Продался с потрохами».

Если Джордж все еще был любезен с ней, то контакт с «Шевроном», очевидно, сработал, и американцам Земеля стал не нужен, так как они вышли на Володю напрямую. Что же тогда тот станет делать? Миллионы-то, казалось, были совсем рядом. Скорее всего, сейчас он спрячется за широкую спину Важи Шалвовича и оттуда будет руководить процессом. И подобная ситуация становилась опасной. Генерал предупредил ее об этом. А на кого они будут работать? «Шеврон» уплыл, «Тоталь» в них не нуждается. Единственное, что остается, – это на самих себя. Если так, то опасность удваивается. А что там Обухов? Ответ пришел быстро.

– Бортанули Обуха!

Генерал пробирался сквозь рыночную толпу.

– Министр не подписал. У нас кадровики на ушах стоят. Почему? Отчего?

Он откровенно радовался.

– Говорят с Лубянки настучали. Здорово Володька сработал!

«Здорово я сработала!»

– Представляю, как Обух сейчас в истерике бьется. Столько денег угробил!

– Так ему, наверное, отдадут.

– Взятки не возвращаются.

Генерал, очевидно, знал, что говорил.

– Смотри! Он теперь обижен. Может пакость учинить.

Ей пришла в голову мысль.

– Есть еще один обиженный – Земеля. Его бортанули американцы.

– И он тоже? Ну, тогда смотри в оба! Они друг друга стоят. А если еще и кавказец присоединится, сваливайте с Володькой, и побыстрее.

Она уже сама поняла, что, может быть, не так уж здорово все получилось.

– Меня задержали на службе еще на пару месяцев, пока не найдут замену. Давай! До следующего раза.

Насчет отъезда мысль, конечно, была правильная, но трудновыполнимая. Непроданные квартиры превратились в якорь, который не выпускал ее из Москвы. Очередной разговор с Людой ничего не дал. «Приходят, смотрят, никто не покупает».

– А из какого агентства приходили в последний раз?

– Из «ИНКОМа».

Вместо того чтобы перебирать бумажную макулатуру, которую выдавала машина, Вероника стала звонить в агентство и добилась разговора с управляющим. Женщина оказалась достаточно любезной и стала копаться в своем компьютере, потом куда-то звонила и в конце концов сказала, что она не совсем понимает, что происходит, и посоветовала ей лично поговорить с одним из риелторов. Им оказалась словоохотливая женщина, которая огорошила ее вопросом:

– Так вы продаете или нет?

– Естественно, продаю. Зачем же я тогда ее выставила?

Далее риелтор поведала ей во всех подробностях, как она неделю не могла показать квартиру покупателям, потому что Люда всегда находила предлоги, чтобы оттянуть показ. А в последний раз она вообще заявила, что квартира уже заавансирована.

Слушая скороговорку женщины, Вероника решала для себя вопрос: кто и зачем. Перекупить Люду могла троица ее врагов. А какой смысл? Ведь они, наоборот, хотели, чтобы она уехала. Если не они, то оставался лишь один человек, который был заинтересован в том, чтобы она подольше задержалась в Москве.