Абсолютная защита - Валерий Карышев

Я сидел в своем адвокатском офисе и просматривал папки с досье. Саша сидел за компьютером в Интернете, что-то внимательно читая.

Я взглянул на календарь – 25 декабря. Скоро новогодние каникулы, когда страна будет отдыхать… Я взял мобильный телефон и набрал номер Ирины.

– Привет, дорогая! Как дела?

– Ничего, работаю, – ответила Ирина усталым голосом.

– Что такая грустная?

– Да так, настроение испортили…

– Что-то серьезное?

– Нет, просто неприятный осадок…

– Ты меня беспокоишь! Кстати, скоро Новый год…

– Я помню.

– Кроме праздника, еще и большие каникулы – девять дней. Давай махнем с тобой куда-нибудь в теплые страны, погреемся! Как ты на это смотришь?

– Я не знаю, вряд ли получится…

– Тогда объясни, в чем дело.

– Я не могу тебе ничего объяснить по телефону. Все узнаешь при встрече.

– Хорошо, а когда мы увидимся?

– Я думаю, скоро. Все, извини, мне надо работать.

Я положил трубку.

– Что, командир, – спросил Саша, – размолвка? Отставку получил?

– Что-то странное происходит, – задумчиво проговорил я. – То мы каждые выходные на дачу ездили, сейчас Новый год приближается, которого мы всегда так ждем, а она – я не знаю, я не могу… Какие-то неприятности…

– Да просто цену себе набивает! – улыбнулся Саша. – Послушай, помнишь, мы вели дело антикваров?

– Конечно помню.

– Им до пятнадцати лет грозит.

– Как?

– Да, им статью переквалифицировали – 4-я часть 159-й статьи, в особо крупных размерах, срок по ней – до пятнадцати лет. Посмотри!

Я подошел к монитору. На открытой странице была статья о деле антикваров. Действительно, там указывалось, что следствие провело несколько экспертиз, собрало достаточное количество доказательств и теперь изменена тяжесть обвинения – до пятнадцати лет.

– Похоже, они кому-то серьезно перешли дорогу… Или действительно картины поддельные? И они попали в коллекцию президента? Поэтому такой срок? – предположил Саша.

Я махнул рукой:

– Вряд ли. Сказали же, что он картины не собирает.

– Зря она с нами порвала! Работали бы сейчас, и ты бы никогда этого не допустил! А что там этот адвокат, как его фамилия, Марычев, что ли?

– Не знаю, работает или нет…

– Да, кстати, я забыл тебе рассказать про этого Марычева. В свое время я справки навел. Его из органов-то уволили!

– Как уволили?

– Ну, по собственному желанию он ушел… Но было одно дело, коррупционное. Поймали его то ли на взятке, то ли на подтасовке документов – одним словом, вызвали и сказали, чтобы он писал заявление по собственному желанию. Он написал и ушел. В адвокатуру.

– Откуда у тебя эта информация?

– Ну, пробил я по своим каналам.

– А что раньше не говорил?

– Но мы же все равно из этого дела вышли. А потом, ты же не побежишь Светлане Васильевне об этом докладывать.

Зазвонил мой мобильный телефон. Я подумал, что звонит Ирина – может быть, хочет извиниться, загладить свой сухой разговор. Но на дисплее высветился незнакомый номер.

– Слушаю вас! – сказал я.

– Мне бы адвоката… – услышал я незнакомый мужской голос, который назвал мою фамилию.

– Это я, добрый день.

– Вас из Следственного комитета беспокоят. Меня зовут Виталий Николаевич Скачков. Я следователь, который ведет дело вашей бывшей подопечной Цветковой Светланы Васильевны.

– А в чем дело?

– Вы не могли бы к нам приехать? Она заявление написала. Хочет вернуть вас в дело.

– Ничего себе! – присвистнул я.

– Мы не можем вас заставить, как вы сами понимаете… Но она просила вас к ней прийти. Приезжайте к нам, тут и разберемся. Адрес знаете?

– Конечно.

– Вот и хорошо. У нас шестнадцатый кабинет, второй этаж. Пропуск я вам закажу. Вы когда будете?

– Через час подъеду.