Как убить свою свекровь - Дороти Кэннелл

Мне надо было посоветоваться с Эвдорой насчет тактики. Наша викариса – женщина рассудительная. И дом у нее такой же простой и ясный, без церемоний и украшательств, думала я, открывая калитку. Парадная дверь была распахнута настежь, словно поджидала меня с распростертыми объятиями.

– Это вы, мистер Уткинс? – спросил голос из дома, пока я поднималась на крылечко.

Предо мной предстала миссис Эдна Корнишон – в шлепанцах и цветастом фартуке. Волосы ее расстались с бигуди, но так и не были расчесаны, а фигура уютно обмякла, словно взяла увольнительную от корсетов и поясов.

– Ох, простите, миссис Хаскелл! Я приняла вас за нашего мойщика окон. Никакой рабочей чести у человека! Мы ждали его еще вчера, а он и носа не кажет. То слишком холодно, то солнце бьет в глаза… Так отлынивать от работы – того и гляди, разоришься.

Миссис Корнишон скорбно нахмурилась.

– Он в Мерлин-корте, драит наши окна.

Я прошла следом за ней в узкую прихожую, где над вытертыми ковриками висел портрет архиепископа Кентерберийского.

– Вам еще повезло, что он объявился. Вот увидите, раз собирается дождь, этот человек сбежит. Можно подумать, он получил богатое наследство и в работе не нуждается! А мы трудимся в поте лица.

– Да-да…

Миссис Корнишон принялась закрывать дверь. Другой за это время успел бы пропылесосить три комнаты.

– Как вам мое вино из одуванчиков, миссис Хаскелл? – осведомилась она.

– Восхитительное! Вчера вечером мы подали его к обеду, и даже миссис Таффер, которая обычно не пьет, выпила несколько рюмок!

От моих похвал глаза миссис Корнишон зажглись победным огнем, но тут нашу беседу прервали.

Дверь в гостиную распахнулась, и вошла Эвдора.

– То-то мне слышались чьи-то голоса! Она улыбалась мне, и я пыталась ответить на улыбку, но от ужаса просто вытаращилась самым неприличным образом. Я не видела свою духовную наставницу несколько дней, и за это время она умудрилась радикально перемениться. Ее некогда округлая фигурка стала просто тощей, очки перекосились, а волосы вдоль исхудавшего лица обвисли спутанными водорослями.

– Элли, – голос Эвдоры был бесцветен, как ее старое платьишко, – мы с вами договаривались встретиться?

– Нет-нет…

– А, так вы насчет ярмарки… – Она потерла лоб, словно разгоняя мрачные мысли. – Леди Китти Помрой звонила вчера… или позавчера… как раз насчет палаток. И сказала, что свяжется с вами.

– Ее светлость пока со мной не разговаривала, и вообще-то я не совсем насчет ярмарки… – Я окончательно растерялась. – У меня кое-какие проблемы… я хотела обсудить с вами вопросы семейной жизни…

– Что-нибудь с Беном или детками?

– Нет, что вы. Это все родители Бена… Они страшно поссорились прошлой ночью. В результате моя свекровь решила поселиться с нами. Но если вы сейчас заняты, я могу прийти завтра!

– Ну что вы! У меня всегда найдется время для товарища по несча… то есть для прихожанки.

– Пойду-ка я в кухню, дамы, и заварю вам кофейку!

Миссис Корнишон побрела по коридору. Я не сомневалась, что кофейные зерна успеют заплесневеть, пока она включит кофеварку.

– Пожалуйста, поосторожнее! Там мистер Шип, – крикнула Эвдора ей вдогонку. – Он готовит бисквитный торт и очень не любит, когда ему мешают. – Эвдора слабо улыбнулась мне. – Вы же замужем за Беном, Элли, поэтому знаете, как мужчины сердятся, если кто-то крутится у них под ногами. К тому же бедному Глэдстону очень нелегко живется. Люди склонны рассматривать его просто как мужа своей жены, и… давайте сядем здесь.

С самого первого визита в домик викария я очень полюбила маленькую гостиную с ее вытертыми пухлыми креслами: в них можно было провалиться и пустить корни. Два окна выходили на тихое церковное кладбище, где рота надгробий шаталась, словно пытаясь выстоять под ураганным огнем противника. Другие окна смотрели в запущенный садик – там кусты и цветы росли где им вздумается. Мир и покой царили в комнате.

Самой красивой мебелью в гостиной мне казались огромный письменный стол и кожаное кресло. Сейчас оно было повернуто к нам спинкой, но я его простила: смотреть в сад гораздо приятнее, чем на нас.

Пока Эвдора убирала бумаги с коричневого плюшевого дивана, я обратила внимание, что гостиная пропахла сигаретным дымом, а на журнальном столике поселился поднос с поджаренными хлебцами, маслом и вареньем.

– Ну вот, – выпрямилась Эвдора. – Теперь мы можем сесть, и вы расскажете мне, что у вас случилось.

– Спасибо.

Не зная, как начать, я рассеянно намазала хлебец маслом, шлепнула сверху варенья. Неужели Эвдора стала курить и поэтому так ужасно выглядит?

– Потрясающе! – пробормотала я с набитым ртом.

– Простите?..

– Никогда не ела такого вкусного варенья!

– Оно действительно неплохое, – попыталась улыбнуться Эвдора и поправила очки, словно силясь сосредоточиться на моих бедах. – Вы что-то говорили насчет семейного кризиса…

– Сама во всем виновата, – призналась я, утешаясь очередной порцией хлеба с вареньем. – Бен меня отговаривал, но я все-таки пригласила его родителей, чтобы отметить тридцать восьмую годовщину их свадьбы. Ничего особенного, просто скромный обед. И дернула же меня нелегкая пригласить подругу Мамули, Беатрис Таффер, с которой Магдалина, как выяснилось, сорок лет не разговаривает! Словом, с самого начала вечеринка не задалась. А потом стало еще хуже, когда выяснилось, что Папуля с Мамулей никогда не были по-настоящему женаты.

– Мы все грешили пред лицом Господа нашего.

Столь банальный ответ был совсем не в духе Эвдоры, но я продолжала свою скорбную повесть:

– Они совсем было собрались покончить с греховным сожительством, как снова поссорились. И яблоко раздора все то же: кому их поженить, раввину или священнику? Они немного порычали друг на друга, и Мамуля выгнала Папулю из дому. Но это еще не конец. Не прошло и двух часов, как в дом постучал полицейский, на буксире он тащил Папулю и миссис Таффер. Он застукал их, когда божьи одуванчики плавали нагишом…

– Считайте, Элли, что вам повезло. – Эвдора рассеянно оглядела комнату.

– Что?!

– Если у человека длинные волосы, он не кажется по-настоящему голым… Мужчины не ведают, что такое стыд, но сердце мое обливается кровью при мысли об этой несчастной женщине.

– А как же моя свекровь?

– Сочувствую ей, – как-то прохладно ответила Эвдора. – Я бы посоветовала вам, Элли, попросить Бена поговорить с отцом, а вы поговорите с миссис Таффер. Пусть они извинятся перед вашей свекровью за то, что вели себя неразумно. Раз уж она такая примерная христианка, ей придется простить их…