Убийство в Тамбовском экспрессе - Валентина Андреева

1

— Что же это все-таки было? Если было… — в пятый раз спрашивала у меня Наташка, время от времени отрываясь от наведения порядка и тем самым способствуя наведению нового беспорядка. От перемены мест шмоток, поднятых подругой и неосознанно сваленных в другой точке, положение дел не менялось. Все тот же хаос. Не трудно догадаться, что к его созданию приложила руки не только Кэтька. Помнится, она извинялась за легкий бардак. Как же в ее понимании выглядит основательный?

Занятый борьбой с форточкой Олег краткого происшествия в коридоре не заметил, а Наташкин вскрик расценил как реакцию на наше с Галиной приземление. Четыре раза я добросовестно отвечала подруге: «Не знаю!» На пятый не выдержала. Следовало положить конец слишком затянувшейся миссии по уборке помещения. Галина с Олегом уже засиделись на кухне в ожидании подготовленного для больной спального места. Диван был завален дисками, книгами, журналами, какими-то шмотками и пестрел квитанциями об оплате коммунальных услуг. Мне никак не удавалось разложить все по полочкам. Кстати, сами полочки тоже валялись на полу, разобраться какая из них и откуда сообразительности не хватало. Решив, что разборкой можно заняться и позднее, я, на мой взгляд, поступила мудро. Стащила все с дивана вместе с покрывалом и аккуратно пристроила у стенки, придав замаскированной этим же покрывалом куче вид низкорослого пуфика, притулившегося прямо к напольной вазе. Получилось довольно миленько.

— И что же все-таки это было? — снова спросила Наташка.

— Это было что-то человекообразное, — вздохнула я, с трудом разгибаясь. — Излишне скромное, если учесть, что натянуло на голову куртку. Известность и слава, похоже, ему ни к чему. Хорошо, если оно рядовой домушник. А если нет? Понимаешь, меня пугает некая схожесть с нашей вчерашней ситуацией. Этот неприятный вечерний инцидент… Кинь мне постельное белье, кажется, именно оно на кресле валяется, на нем Кэтькин кувшин. И еще я всерьез опасаюсь за Галину. Можно, конечно, увезти ее к нам, но не будет ли это нашей общей ловушкой?

— Нет гарантий, что не будет.

Выполняя мою просьбу, подруга запустила на диван комплект постельного белья.

— Кроме того, при всех благоприятных исходах развод с мужем в мои планы не входит. Я не хочу быть матерью-одиночкой пусть даже уже женатого сына. Согласись, на сувенир для Бориса, который я в целях примирения прихватила с места отдыха, Галина не тянет. А о том, что ожидает лично тебя, даже заикаться не хочу. Зачем и тебе заранее заикаться? Словом, мы с тобой после незапланированной встречи с вечерним визитером прекрасно переночевали дома. Галина с Олегом не в худших условиях, прекрасно переночуют здесь. Надо великовозрастному чаду напомнить, чтобы жену предупредил о временном отсутствии и дверь на все запоры закрыл. А завтра мы что-нибудь придумаем. Вот ведь невезуха, а? Ну, когда детки создают родителям проблемы и приходится носиться с ними в поисках их разрешения — это норма, рожденная практикой жизни, а вот когда наоборот… Бедный Олег. Судьба столкнула нас с очередным козлом отпущения.

Я выпрямилась, немного поколебалась и, сбросив с застеленного мною дивана на пол кучку пристроенных Наташкой шмоток, выдала предложение отпустить Олега домой. Он наверняка волнуется за жену. Как-нибудь сами переночуем у Кэтьки. Подруга воспротивилась. Обоснование было железным: если «козла отпущения» отпустить восвояси, он потеряет свой мученический имидж и станет простым «козлом». Мое живое воображение очередной раз дало о себе знать. Я с трудом вернулась в действительность, отрешившись от рогатого наваждения.

— Ну, хватит демагогии. Это весьма распространенное выражение имеет религиозные корни и относится несколько к другой ситуации. Не связанной с обретением козлом свободы.

— Хочешь сказать, что и козлы бывают религиозными? — прищурилась Наташка.

— Думай, что хочешь. Просто древнееврейским обычаем предусматривался определенный день отпущения грехов оптом всему народу. Обряд был таков: первосвященник клал руки на голову самого обыкновенного козла и возлагал на него всю ответственность за эти грехи.

— Фига себе… Ир, какая изобретательная все-таки нация! — искренне восхитилась Наташка. — Наш Спаситель во искупление грехов человечества пошел на смертные муки, а древние евреи взяли, да перевалили всю ответственность на простого козла. Знаешь, мне как-то даже жалко козлиное племя.

— Извините… — высунулся из кухонной двери Олег, и мы уставились на него, как на упомянутое несчастное животное. Он осекся и беспомощно оглянулся на мать.

— Мне кажется, твою маму уже можно укладывать, — торопливо заявила я. — По крайней мере, будем считать, что хоть что-то лежит на месте.

— Да. Только пусть обувь снимет, — поддержала меня Наташка. — Я имею в виду носки. Мы ей новые обеспечим. Надеюсь, ты предупредил жену, что переночуешь в другом месте?

— Считайте, что предупредил. Похоже, ей все равно, где я нахожусь. Не будем об этом.

Судя по выражению лица Олега, ничего хорошего от жены он не услышал. Скорее всего, она выдвинула ему ультиматум: не возвращаться домой вообще.

— Замечательно! — подвела итог Наташка. — Помоги маме с парковкой, а мы попробуем отыскать у хозяйки квартиры какие-нибудь лечебно-подкрепляющие средства. Ир, отойди с дороги. Опять встала на перепутье.