Ни слова больше! - Карен М. Макманус

Перед нами на тарелках запеченная курица со стручковой фасолью и какой-то полезной крупой. Ужин приготовлен семейным поваром. Есть вот так каждый день и при этом палец о палец не ударять — по-моему, лучшее из того, что можно купить за деньги.

Миссис Дельгадо накрывает руку сына ладонью. Она — элегантная брюнетка, причем они с Шейном так похожи, что в историю про усыновление верится с трудом.

— По крайней мере, он не назвал твоего имени. — Шейн только фыркает, его мать поворачивается ко мне: — Спасибо, что заступился, Трипп. Ты всегда был сыну верным другом.

Втягиваю голову в плечи и ковыряю вилкой в тарелке — что это за крупа? Похоже на кускус.

— Не за что, — говорю. — Это я его должен благодарить. Если бы не он, я бы вылетел из школы.

До меня лишь час назад дошло, что из-за сукиного сына Колина я чуть не пустил под откос собственное будущее. Распрощался бы не только с грантом Кендрика, но и со стипендией, по которой вообще учусь в Сент-Амброузе. После двенадцати лет в этом гребаном элитном заведении я в лучшем случае мог рассчитывать на аттестат городской школы Стерджиса! При условии, что меня туда взяли бы. Одно хорошо: теперь, когда Джеффрис выставил нас перед всем классом, я знаю, кто отправлял сообщения со словом «убийца».

Миссис Дельгадо поджимает губы — в точности как Шейн. В их семье это единственное внешнее проявление злости.

— Марко и я не допустили бы ничего подобного, — твердо заявляет она как человек, привыкший добиваться желаемого. — А вот об исключении Колина Джеффриса позаботимся. Ему не место в Сент-Амброузе. — Она отпивает вино из бокала и спрашивает: — Как там, кстати, та девочка? Брианна, кажется?

Миссис Дельгадо особо не интересуется детьми, которые не состоят в свите ее сына. В этом смысле они с Шарлоттой одинаковые. Шейн даже не поправляет.

— Вроде в порядке. Шарлотта с ней списалась.

— Тебе самому не мешало бы узнать, — мягко наседает миссис Дельгадо. Она обращается к Шейну, а я чувствую укол совести. Как ни крути, удар предназначался мне. Только до чего же не хочется открывать дверь, которой лучше оставаться закрытой. Вечно Бринн ухитряется выбить меня из колеи.

— Узнаю, — ворчит Шейн.

— Прямо сейчас и узнай. — Миссис Дельгадо разрезает пополам стручок фасоли. — Думаю, ради такого случая можно пренебречь запретом на гаджеты за столом.

— Ладно, — вздыхает Шейн и вынимает из кармана мобильный. — Только сначала спрошу у Шарлотты номер.

Ну вот. Теперь я единственный козел, который не интересуется самочувствием Бринн. Достаю телефон, игнорирую череду записок от Лизы-Мари и открываю контакты. «Бринн Галлахер» все еще там. Впрочем, она могла двадцать раз сменить номер или удалить мой, поэтому представляюсь: «Привет, это Трипп. Сожалею о случившемся. Надеюсь, ты в норме».

Фух, галочка есть. Приличия соблюдены.

В комнату заходит мистер Дельгадо — седые волосы поблескивают в свете люстры. Он лет на двадцать старше жены, однако для мужчины за шестьдесят сохраняет отличную форму. Иногда мы играем в сквош в их семейном загородном клубе, и он еще ни разу даже не запыхался.

— Прости, Лаура, — говорит он, чмокая жену в щеку. — Встреча затянулась.

— Получилось? — спрашивает она.

— Эдвард подаст на этого выскочку из Лас-Вегаса иск о диффамации, — отвечает мистер Дельгадо и садится рядом с Шейном. Мне всегда импонировало то, что, несмотря на чудовищные габариты обеденного стола, рассаживаются они все-таки недалеко друг от друга. — Это, по крайней мере, заставит его держаться от нас подальше.

По миссис Дельгадо видно, что ответ ее не удовлетворил, однако она немного меняет тему:

— А видео удалено?

— Скоро удалят, — заверяет отец Шейна. По раздувающимся ноздрям понятно, как его раздражает, что нельзя просто выписать чек и покончить с проклятым видео.

В кармане зудит телефон — не иначе как ответ от Бринн. Ввиду сегодняшнего инцидента, наверное, лучше ответить, поэтому забиваю на правило Дельгадо не пользоваться телефонами за столом и проверяю сообщения. Точно: Бринн прислала селфи — она отвела назад волосы, являя впечатляющий синяк на виске.

«На твоем месте должен был быть я», — пишу.

«Хочешь загладить вину?»

Напрягаюсь — вопрос провокационный.

«Как?»

«Мистер Соломон приглашает завтра в два часа к себе. Сможешь подойти?»

Выдыхаю с облегчением. Конечно, я бы предпочел провести субботний день иначе, но грех жаловаться. Все могло быть гораздо хуже.

«Смогу», — пишу в ответ.