Так держать, подруга! - Татьяна Луганцева

— Везде должен быть порядок, и мертвых тоже надо охранять. От вандалов, например, — не согласилась Таисия.

— Ага! Только что-то это не уберегло телефон Константина! — воскликнула Надежда.

— А ведь ты права! — вдруг сказала Тася. — Если труп и ограбили, то сделали это ночью после похорон. С таким-то богатством нельзя долго лежать в земле нетронутым. И если кто и обчистил, то явно свои.

— В смысле «свои»? — не поняла Надя.

— Я имею в виду работников кладбища. Тех, кто хоронил! Они же все примечают, пока родственники и знакомые находятся в печали, — пояснила Таися.

— И наверняка они не сами по себе занимаются этой уголовщиной. Начальство кладбища должно быть в курсе, что делают подчиненные. Я уверена, они все в доле!

— И что тогда мы здесь делаем? Две дуры! Это же — мафия! Надо в полицию сообщить, пусть они и разбираются!

— Да кто нас будет слушать?

— А телефон!

— А телефон уже вне зоны доступа! Я звонила не один раз. Уже небось и симку уничтожили! Мы должны найти хоть одну улику и вот уже с ней обратиться за помощью. Тогда полиции придется начать расследование!

— Ага! Осталось найти хоть одну улику! Всего-то такую малость! — всплеснула руками Таисия. — Только мы сейчас даже на территорию не попадем.

— Попадете, и легко, — вдруг раздался шамкающий невнятный голос.

Подруги обернулись, рядом с ними стояла обычная бомжиха.

— Здравствуйте, а как нам туда попасть? — спросила Таисия.

— А что мне будет за это? Дашь двести рублей?

— Дам триста, — пообещала ей Тася.

— Деньги вперед!

— Да, конечно. — И Тася отдала ей деньги.

— Следуйте за мной. Есть тут лазик один. Без меня никогда не найдете. Я в этом районе живу и знаю каждую дыру. Идемте, идемте! А что вас на кладбище-то понесло в такое время? — спросила она.

— На могилку вот захотелось взглянуть, — ответила Надя, чихая от едкой вони, идущей от женщины.

— Будь здорова, дорогая! Только место там неспокойное!

— Отчего же? Наоборот, должны быть тишь да благодать, — не согласилась Тася.

— Это как посмотреть! Многие души долго не могут успокоиться. — Бомжиха обвела глазами забор. — Вот она, заветная лазейка.

Она подошла к металлической ограде, и два прута разошлись у нее в руках.

— Ну? Пролезете? Вроде не толстые…

— Ой, спасибо. Как замечательно, что вы тут всё знаете! — обрадовалась Тася.

— А иначе не выжить. Кладбище — это почти кафе. В помойке ведь что? Тухлятина, огрызки, объедки. А вот на кладбище можно полакомиться свежими, дорогими конфетами, печеньем, на Пасху яичками. Иногда и водку можно отыскать. Это — святое место для нас, для бездомных. Оберегаем мы его. Ни за какие деньги и вам бы не сказала, как туда попасть, если бы не понимала, что кормиться вы там не собираетесь.

— Нет, это точно нет! — заверила ее Надя.

— Вот поэтому и лезьте.

— Извините, — вдруг обратилась к бомжихе Таисия, — а вы не знаете, воруют ли с кладбища что-то посерьезнее? Телефоны, золото… Я имею в виду с покойников.

Взгляд бомжихи замер на одной точке, она явно о чем-то раздумывала.

— Во что вы впутываете меня, девушки? Да и себя тоже. Вы хоть понимаете, во что ввязываетесь? Вряд ли. Иначе бы не стали меня спрашивать об этом. Мы — люди маленькие, нам что надо? Конфетку съесть, печенье поклевать. То, что другие люди делать не будут. А мы вот ничем не брезгуем. Какая разница, птицы склюют или мы? Это не воровство, это поминки. А вот если кто из наших на что большее позарится, так его осудят да и захоронят живьем. Потому что это уже криминал! Что вы тут вынюхиваете? На тот свет захотели? Каждое кладбище — это свой мир! И в это дело лезть не следует. Мертвым людям абсолютно все равно, кто приходит снять с них часы или съесть конфеты с их могилы. Не этим оскверняется память. Им надо, чтобы их помнили родные, а остальное все — баловство и ерунда. Поэтому плюньте, — сказала она.

— Извините, а как вас зовут? — спросила Таисия.

— Варварой меня кличут, — ответила бомжиха.

— Правильно ли я понимаю, Варвара, что вы знаете, что на кладбище обирают покойников, но будете молчать, чтобы иметь доступ в это «кафе»? — спросила Тася.

— Какая же ты умная! — покачала головой Варвара. — Только вот не всегда ум приносит счастье. Я все сказала! — И бомжиха испарилась.

Женщины остались одни.

— Давай выйдем на главную аллею, а от нее я уже соображу, где могила Кости, — предложила Надя.

— Веди. Я тут вообще не была.

— Прикольная тетка, — заметила Надя.

— Кто? Варвара? Да, есть такое. Ой, меня до сих пор ее запах преследует. Как люди так опускаются? Вот всё время удивляюсь. И очень многие из них к нормальной жизни уже и не хотят вернуться. Такое дно… но оказывается, и там можно жить.

— Сейчас не время для философских бесед, — буркнула Надя.

— Правда? А по-моему, самое время. Тихо тут, — задумалась Таисия.

— Вот здесь направо. Да, вот красивый памятник какому-то генералу. Он сразу бросается в глаза, я его заметила. А сейчас вот сюда. Вот он, наш Костя! — вскрикнула Надя и кинулась к холмику с табличкой и венками. — Вот он! Холмик на месте! Земля на месте! — засуетилась вокруг Надежда.

— А как мы узнаем, разрывали могилу или нет? И так земля рыхлая, захоронение-то свежее!

— А чего это вы тут делаете? — неожиданно за их спинами рявкнул мужской голос.

И в этот же момент у Таисии зазвонил телефон. Она автоматически вытащила его из кармана и скосила глаза. Номер был неизвестен.

— А ну-ка, отдавай телефон! — сказал здоровенный мужик недружелюбного вида.

— А с какой это стати? — начала возмущаться Надя, но тут заметила, что с другой стороны к ним подходит еще один мужик — со страшной небритой рожей.

— Я сказал, телефон сюда! — рявкнул первый, и Тася протянула ему трубку.

— И ты давай! — повернулся он к Наде и тут же вырвал у нее сумочку.

— Эй! — запищала Надежда.

— Заткнись! Следуйте за нами!

— Да на каком основании?! — возмутилась Тася и получила мощный пинок.

— Шевелись! Вы нам сейчас расскажете, что вы тут делаете?

— Господи, Тася, ты как? — испугалась Надежда.

— Ничего. Лучше делай, как говорят.

Их привели в небольшой, каменный дом, притулившийся у ограды кладбища, и усадили на стулья.

— Итак, что вы тут делаете? — спросил первый громила.

— А вы кто? — поинтересовалась Надя.