Смертельное фрикасе. Убийство по лионскому рецепту - Ванесса Рубио-Барро

Галюжак поднял тонкий сук, подошел к грибу и освободил его от опавшей листвы и веточек, которые нагромоздились вокруг. Потом наклонился и показал похожее на юбочку белое кольцо под шляпкой. Его вердикт был готов.

— Amanita phalloides, бледная поганка. Ее еще называют чашей смерти, это на тот случай, если захотите спросить, можно ли его готовить.

— Неужели она такая ядовитая?

— В два счета погубит вашу печень. Так что если как можно скорее не обратитесь в больницу, с вами все будет кончено. И уже никто не спросит завтра поутру, как вы себя чувствуете.

Лора и Пако задумчиво воззрились на гриб, который выглядел таким безобидным, почти соблазнительным.

— Кажется, одного римского императора жена отравила таким грибом, — уточнила журналистка.

— До чего прекрасная штука любовь, — съязвил фотограф. — Может, просто раздавить его, и дело с концом? Предупредить другие семейные драмы?

Он двинулся было к поганке, но был остановлен взбешенным Галюжаком:

— Ни в коем случае! Этот гриб необходим для равновесия леса, как и другие. Вы мне напомнили мою дочь в детстве. Я брал ее с собой в лес, когда она была совсем маленькая, но уже тогда довольно способная. Читать еще не умела, но в грибах разбиралась получше любого другого. Лучше чем взрослые, которые этим занимаются, лучше чем специалисты, ее муженек-аптекарь, например, понимаете! Но совсем крохой, если ей попадалась бледная поганка, обязательно хотела ее раздавить. Говорила: чтобы людей уберечь, чтобы они не сделали ошибки. Я ей всегда отвечал: нет. Даже ядовитые грибы лесу нужны, он с ними делает свое дело. А что касается воскресных грибников, тех, кто гуляет тут по выходным, то им надо быть хоть немного ответственнее и разузнать, что тут и к чему. Вы так не думаете?

Лора не пожелала вступать в споры с охотником, у которого могло быть свое особое представление о «равновесии леса». Они продолжили свою прогулку еще на полчаса и дошли до пресловутых грибных мест Тетушки Адель. Галюжак показывал пальцем на деревья, на укромные уголки, сообщал названия мест, одно невероятнее другого, и предъявлял Лоре великолепные белые грибы, не замеченные другими грибниками. Молодая женщина шла за ним по пятам и старательно срезала грибы ножом, чтобы не повредить их.

— Скажите, Роже, а как вы ориентируетесь в чаще?.. Ведь тут даже солнце не видно сквозь листву…

Галюжак зычно расхохотался.

— Когда вы гуляете у себя по Парижу, вы же небось солнце на небе не отыскиваете?

— Нет, — сказала Лора с легким раздражением. — Названия улиц написаны на табличках, и там есть дома, памятники…

— Ну так представьте себе, что этот каштан — Эйфелева башня, пригорок справа — Монмартр… а вон те посадки сосен, чуть дальше, — улица Риволи. Впрочем, ваш друг уже все понял. Он немного странный, с этой его манией фотографировать стволы деревьев, но можно сказать, что он свои ориентиры уже нашел. Ладно, вы уже немало набрали этих чертовых грибов. Возвращаемся домой? — Он взглянул на часы. — Я, видите ли, тоже не хотел бы опоздать.

Всю обратную дорогу Лора безуспешно искала, какое дерево могло бы быть достаточно характерно, чтобы послужить ей ориентиром. Лес не казался ей игровой площадкой. Зато она удивилась интересу Пако к древесным стволам, чем и поделилась с ним, когда снова остались вдвоем в машине.

— Похоже, у тебя появилась новая страсть?

Пако решил не замечать насмешку.

— Просто невероятно, сколько можно всего увидеть в древесной коре. Сама материя, разница текстур, всякие букашки, которые живут внутри. При макросъемке замечаешь удивительные геометрические фигуры. Сделанные природой или человеком.

— Человеком? Только не говори мне, что заснял там вырезанные кособокие сердца с подписями типа «Ромео + Джульетта = Love Forever»?

— Возьми лучше мой фотоаппарат, сама увидишь, о чем я говорю.

Лора подождала, пока машина перестанет клониться в слишком крутом для ее желудка вираже, и достала рюкзак фотографа с заднего сиденья.

— Ну? — спросил Пако. — Тебе это ничего не напоминает?

Просматривая снимки, молодая женщина побледнела.

— Эти знаки… они же повсюду!

— Как это «повсюду»?

— В зале свободного слова, например, помнишь, я тебя попросила фотографировать те узоры на коврах, это потому что я их уже видела…

— Где?

— На оторвавшемся листке из блокнота, который я нашла в комнате Тетушки Адель.