Особые обстоятельства - Джон Ле Карре

Элла рисовала карандашами динозавра. Моника ей помогала.

— Хорст, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, — запротестовал Тоби таким же шепотом. — Что за предложение? От кого? Кому?

Хорст с сомнением глянул на него и пожал плечами.

— Ну ладно. Тогда что, я могу передать моему боссу, что личный секретарь министра Квинна ничего не знает? Что ты даже не догадываешься, что твой министр и его талантливые партнеры по бизнесу чуть ли не силой заставляют моего начальника вложить личные средства в частную корпорацию, специализирующуюся на неких дорогих товарах? И ты не в курсе, что этот самый товар якобы отличается более высоким качеством, чем любые его аналоги, доступные на рынке? Могу я сделать такое официальное заявление от твоего лица? А, Тоби?

— Да говори ему, что хочешь. Хоть официально, хоть неофициально. Только расскажи, что это за товар такой?

— Сверхсекретные сведения, — ответил Хорст.

Более известные как разведданные.

Полученные исключительно из частных источников.

Подлинные, достоверные.

Не тронутые правительственными руками.

Но как же зовут этого талантливого бизнес-партнера? Тоби недоверчиво взглянул на друга.

— Криспин, — ответил тот.

Весьма настойчивый тип.

Настоящий англичанин.

* * *

— Тоуб, сэр. Если можно — Тоби.

С самого возвращения в Лондон Тоби чувствовал себя не в своей тарелке. Формально он как бы и не знал, что его босс в прошлом уже смешивал интересы личного бизнеса со служебными полномочиями, не говоря уж о скандале в министерстве обороны. Обратиться за советом к региональному директору он тоже не мог — тот ясно дал понять, что Тоби не следует лезть не в свои дела. К тому же тогда Тоби пришлось бы выдать Мэтти и Лору, а этого он делать не хотел.

Тоби еще никогда не попадал в такую трудную ситуацию. Не мог он забыть и о собственной карьере. Проработав почти три месяца личным секретарем министра, он не испытывал никакого желания портить себе репутацию из-за грязных махинаций начальника.

В четыре часа дня на той же самой неделе Тоби по-прежнему размышлял над своей дилеммой, когда его по телефону вызвал к себе министр. Дверь красного дерева в кои-то веки оказалась приоткрыта. Постучав, Тоби вошел.

— Закройте за собой, пожалуйста. На замок.

Тоби затворил дверь. Министр показался ему необычайно, даже подозрительно дружелюбным. Тоби напрягся еще сильнее, когда Квинн вдруг вскочил с кресла и, напустив на себя таинственный вид, подтащил секретаря к эркерному окну. Гордость министра — недавно установленная новейшая музыкальная система — играла Моцарта. Квинн убавил звук, но совсем выключать музыку не стал.

— Ну, Тоуб, как у вас дела?

— Все в порядке, благодарю.

— Боюсь, Тоуб, мне придется отнять у вас очередной свободный вечер. Не возражаете?

— Ну что вы, господин министр, конечно, нет — если это необходимо, — пробормотал Тоби, с ужасом подумав: о Господи! Я же пригласил Изабель в театр и на ужин!

— Сегодня ко мне прибудут королевские особы.

— В прямом смысле королевские?

— В переносном. Но уж точно побогаче всяких королей, — хихикнул Квинн. — Вы поможете мне всех, как полагается, встретить, отметитесь и с чистой совестью отправитесь домой. Пойдет?

— Простите, господин министр, что значит “отметитесь”?

— Тоуб, связи в наше время — всё. Есть вероятность, что вскоре вас пригласят на борт одного очень секретного корабля. Боюсь, больше никаких подробностей я сообщить не могу.

На борт? И кто же меня пригласит? И на какой корабль? И кто там, так сказать, капитан?

— Могу я спросить, кто будет в числе ваших сегодняшних гостей, господин министр?

— Нет, разумеется, — улыбнулся и подмигнул министр. — Я уже обсудил все с ребятами, что будут дежурить у парадного входа. Предупредил, что ко мне в семь придут два гостя, имен называть не станут. Уйдут через полтора часа. Визит неофициальный, отмечен в наших ведомостях не будет.

Он сам все обсудил с ребятами? А ведь вокруг него всегда вьются мелкие сошки, страждущие угодить господину министру. Они почитают за счастье помочь министру.

Вернувшись в приемную, Тоби созвал упирающийся персонал. Джуди, секретарь по протокольным вопросам, получила в свое распоряжение министерскую машину и пулей помчалась в “Фортнум” — купить две бутылки шампанского “Дом Периньон”, банку фуа-гра, паштет из копченого лосося, лимон и хрустящих хлебцев. Оливия, секретарь-референт, позвонила в министерский буфет и договорилась, что они примут на хранение две бутылки и две банки и до семи часов будут держать их на льду, и убедилась, что охрана не против. Охрана, скрепя сердце, согласилась. Буфет пообещал предоставить ведерко со льдом и перец. И только когда все эти дела были выполнены, Тоби отпустил работников по домам.

Сидя у себя за столом, он безуспешно пытался работать. В 18:35 поднялся и отправился в буфет. В 18:40 вернулся и принялся намазывать фуа-гра и лососевый паштет по хрустящим хлебцам. В 18:55 из своего убежища вылез министр, осмотрелся, одобрил приготовления и встал перед входом в приемную. Тоби остановился чуть позади слева — так, чтобы министру было удобно правой рукой приветствовать гостей.

— Он приедет ровно в семь, — заверил его Квинн. — Он никогда не опаздывает. Да и она тоже. Характер у нее, конечно, тот еще, но она твердо уяснила, что с ним лучше быть пунктуальной.

И впрямь — как только Биг Бен забил семь, они услышали шаги — один человек ступал тяжело, громко топая, а второй — легко и быстро. Тем не менее мужчина обогнал свою спутницу и с последним ударом часов громко постучал в дверь. Тоби рванулся вперед, но опоздал. Дверь распахнулась, и в приемную вошел Джей Криспин.

Тоби узнал его — мгновенно, однозначно и без малейших сомнений. Наконец-то он увидел Джея Криспина вблизи. Давно пора. Того самого Джея Криспина, что навлек позор на министерство обороны и впредь никогда не будет допущен в коридоры Уайтхолла и Вестминстера. Того самого Джея Криспина, что перехватил Квинна в вестибюле брюссельского отеля, уселся на переднее пассажирское сиденье “Ситроена” и увез министра в “Райское яблоко”; того самого Криспина, что завтракал с Квинном в министерском номере и читал лекцию в Праге. Самого настоящего Джея Криспина, который оказался вполне обычным, ничем не выделяющимся мужчиной — ухоженным, с приятными чертами лица. Мимо такого пройдешь на улице и не заметишь. Так почему же Квинн его заметил?

А позади Криспина, вцепившись в его локоть сверкающей кольцами лапкой, семенила миниатюрная женщина в розовом шифоновом платье, шляпке такого же цвета и туфельках с бриллиантовыми пряжками, на высоком каблуке.

Какого она была возраста? Зависит от того, на какую часть тела дамы смотреть, месье.