Начало охоты, или Ловушка для Шеринга - Фридрих Незнанский

И тут Шеринг вскочил со стула и заорал благим матом по-английски:

— Спасите! На помощь! Умоляю! Этот человек — русский бандит! Он похитил меня! Вызовите полицию!

В ресторанчике повисла мертвая тишина. Кто-то из посетителей уронил на тарелку вилку.

Кремнев подавил острое желание вмазать крикуну по физиономии и с улыбкой оглядел зал. Все посетители ресторана, как и следовало ожидать, уставились на их столик — кто в замешательстве, а кто в испуге.

«Ситуация — дрянь, — понял Егор. — Надо срочно разруливать, иначе…»

Бармен — рослый и явно не трусливый мужчина лет пятидесяти пяти, в футболке, тесно облегающей массивный мускулистый торс, — вышел из-за стойки с бейсбольной битой и глянул на Кремнева оценивающим взглядом.

«Вот только драки мне не хватало», — подумал с досадой Кремнев. Внешне он остался бесстрастен.

— Помогите! — снова крикнул Шеринг и бросился было к бармену, но Егор удержал его за рукав.

Засмеявшись, Кремнев обвел рукою стол, уставленный рюмками, и подмигнул бармену — дескать, извини, друг, немного перебрали, с каждым ведь бывает.

Бармен пару секунд сохранял напряженную бойцовскую позу, затем понимающе хмыкнул и вернулся за барную стойку.

Посетители также вернулись к своим рюмкам, бокалам и тарелкам.

— Это неслыханно! — выдохнул Шеринг. — Их зовут на помощь, а они…

Кремнев встал из-за стола, одной рукой он подхватил с пола свой чудо-кейс, а другой потащил за собой Шеринга.

— Да как вы смеете… — задохнулся от возмущения Шеринг.

— Заткнись, — оборвал его Егор. — Пошел. Быстро.

Шеринг схватился руками за стул и завопил:

— Вызовите полицию, прошу вас!

Кремнев повернулся к посетителям и весело объявил по-испански:

— Все в порядке, дамы и господа! Мой друг немного выпил! Все в порядке!

Он грубо потащил Шеринга через зал к туалету, виновато улыбаясь посетителям, которые быстро потеряли интерес к воплям странного усатого мужчины и вернулись к своим разговорам.

В туалете ресторана Егор втолкнул Шеринга в кабинку, вошел сам и запер дверь.

Шеринг опасливо поежился.

— Бить будете? — обреченно спросил он.

Кремнев усмехнулся.

— Наоборот. Благодарить.

— За что?

— За подсказку.

— Что-то я не…

— Помолчи. Достал.

Егор грохнул на крышку унитаза кейс и откинул крышку. Затем извлек оттуда небьющееся зеркало на специальной присоске. Пришлепнул его к стене. Зеркало отразило два лица — насмешливо-садистское Егора и огорченно-брезгливое Шеринга.

— И что все это значит? — поинтересовался Шеринг. — Решили побриться? Так вам это Все равно не поможет. Гориллу сколько ни брей, она все равно…

Егор поморщился:

— Ты можешь помолчать хотя бы минуту?

— Только если объясните мне, что вы задумали, — с вызовом ответил Шеринг.

— Через час-полтора, — угрюмо сказал Кремнев, — твою поганую бесчестную рожу покажут по всем местным каналам.

Шеринг насупился.

— А вы свою-то рожу видели? — обиженно осведомился он.

Но Кремнев не ответил. В одной руке он уже держал бритвенный станок, а в другой — баллончик с пеной.

— Могли бы сделать это по-человечески — у раковин, — заметил Шеринг.

Егор, не произнося ни слова, схватил Шеринга за шиворот и почти ткнул его носом в зеркало. Затем выдавил ему на лицо пену из баллончика и приступил к бритью.

Шеринг скривился и отплюнул клок пены.

— Если честно, — сказал он, — то в Россию мне хочется, как балерине в колхоз.

Егор продолжал скоблить его физиономию бритвой.

— Как вас там?.. — снова заговорил Шеринг. — Кремнев, кажется? Так вот, Кремнев, предлагаю вам сделку. Если отпустите — дам вам денег.

— Много? — поинтересовался Егор.

Шеринг ухмыльнулся:

— Не просто много, а о-о-очень много. Будете купаться в долларах и евро до глубокой старости. Ай!.. Нельзя ли поосторожнее? Вы отрежете мне нос!

Кремнев добрил ему левый ус и, сполоснув бритву, принялся за правый.

— Так как? — спросил Шеринг.

— Насчет купания в деньгах?

— Угу.

— Боюсь, что так я до старости не доживу — утону.

Шеринг взглянул на отражение Егора в зеркале и саркастически хмыкнул.

— Доблестный чекист, нечего сказать. Хотите сказать, вам не нужны деньги?

— У меня сказочная зарплата, — ответил Егор, добривая правый ус. — А ты поменьше болтай, мне тебе еще бакенбарды брить. У тебя на роже шерсти, как у племенной овцы на заднице.

— Тэк-с. Да вы у нас честный?

— Не совсем. Могу сломать вам ребро или выбить зуб, а начальству скажу, что вы упали. Поверни голову… Да не сюда, в обратную сторону!

Шеринг повиновался.

— Очень жаль, — сказал он. — А ведь я только что предложил вам счастливую, спокойную, обеспеченную жизнь. На вашем месте мечтал бы оказаться каждый. А вы так вот запросто упускаете удачу из рук?

Егор сбрил Шерингу бакенбарды и плеснул ему на лицо водой.

— Поосторожней! — взвизгнул тот.

— Ничего, переживешь. А теперь, Моня, вторая часть марлезонского балета!

Егор заломил Шерингу руки за спину, вынул из кейса моток скотча и быстро стянул скотчем запястья «объекта».

— Да что же это такое? — капризно проговорил Шеринг. — Опять вы за свое?

Кремнев, не обращая внимания на жалобы «объекта», положил кейс на пол и откинул крышку унитаза.

— Не обязательно связывать мне руки каждый раз, когда хотите помочиться, — заметил на это Шеринг.

— Сейчас ты у меня сам обмочишься.

В руке у Егора сверкнуло широкое лезвие спецназовского кинжала.

— О, черт! — испуганно воскликнул Шеринг.

Кремнев запустил пятерню в чернявую шевелюру Шеринга и одним движением срезал ему пучок волос.

— Ай! — взвизгнул Шеринг. — Это холокост!

— Нет, Моня, это новый вид обрезания, — спокойно сказал Егор. — Модельная стрижка. Называется «Сын вэдэвэ».

— А потом с этой стрижкой куда — в газовую камеру?

Егор срезал Шерингу еще несколько прядей.

— Ну, хочешь, окуну в унитаз? — предложил он.

— Фашист! — простонал Шеринг сквозь сжатые зубы. — Красный палач!

Кремнев швырнул отрезанные волосы в унитаз и спустил воду.