Медиум с Саутгемптон-роу - Энн Перри

– Мисс Ламонт принимала своих клиентов по отдельности или вместе? – спросил Питт.

– Приходили они по одному, – сообщила служанка, – и уходили так же, насколько мне известно. Но в сеансах участвовали все вместе. – Говорила она монотонным, лишенным выражения голосом, похоже, стараясь скрывать свои чувства. Может, ей хотелось защитить себя или хозяйку от насмешек?

– Вы видели их? – задал Томас следующий вопрос.

– Нет.

– Значит, они могли приходить и вместе?

– Ожидая некоторых клиентов, мисс Ламонт велела мне поднимать засов той боковой двери, что выходит к Космо-плейс, – сказала мисс Форрест. – И прошлым вечером я тоже так сделала, ради таких скромных особ.

– Вы имеете в виду – эти особы не хотели, чтобы кто-то узнал их?

– Да.

– И много бывало здесь таких скромников?

– Человека четыре, может, пять.

– Значит, вы обеспечивали им проход в дом со стороны Космо-плейс, минуя входную дверь на Саутгемптон-роу? Расскажите мне поподробнее, как именно они попадали сюда.

Лина прямо посмотрела на полицейского, наконец встретившись с ним взглядом.

– Там в садовой стене есть дверь, выходящая на площадь. На ней есть засов – большой, железный, – и они закрывают дверь на ключ, когда уходят.

– А что представляет собой упомянутый вами засов?

– Ну, когда он опущен, то закрывает садовую дверь изнутри. То есть даже с ключом ее уж не откроешь. Обычно мы держали тот вход на засове, отпирая его только перед приходом особого клиента.

– И ваша хозяйка принимала таких клиентов по одиночке?

– Нет, обычно их бывало двое или трое.

– И часто они появлялись?

– Вряд ли часто. В основном она сама ездила к клиентам на дом или на приемы. Эти избранные гости появлялись здесь примерно раз в неделю.

Питт попытался представить себе эту картину: горстка боязливых, взволнованных людей сидит вокруг стола в полумраке; каждый исполнен своих страхов и желаний, надеясь услышать какие-то голоса любимых, искаженные смертью, говорящие… о чем? О том, что они по-прежнему существуют? Что они были счастливы? Или они открывают какие-то унесенные в могилу тайны о былой любви или денежных кладах? Или, возможно, говорят о прощении за какие-то уже забытые грехи?..

– Значит, такие особые гости приходили сюда и вчера вечером? – опять спросил Питт.

– Должно быть, приходили, – ответила его собеседница, вяло поведя плечами.

– Но вы никого из них не видели?

– Нет. Я уж говорила, что они очень осторожничали. Да и все равно у меня вчера был выходной. И я ушла из дома сразу после их прихода.

– И где же вы отдыхали? – спросил Томас.

– Навестила подругу, миссис Лайтфут; она живет в Ньюингтоне, за рекой.

– Ее адрес?

– Лайон-стрит, четвертый дом; эта улица начинается сразу за Нью-Кент-роуд.

– Спасибо.

Питт вернулся к проблеме загадочных посетителей, решив, что надо будет проверить историю про визит к подруге – просто для порядка.

– Но ведь посетители мисс Ламонт, безусловно, видели друг друга, то есть, по крайней мере, были знакомы, – сказал Томас.

– Вот уж не знаю, – ответила Лина. – В салоне вечно стоял полумрак. Я знаю, как они сидели, потому что сама устраивала надлежащую обстановку. Расставляла правильно стулья. Они ведь сидели вокруг стола. При желании очень легко не привлекать внимания, оставаясь в тени. Я всегда ставила подсвечники только в одном месте. В них были красные свечи, а газовое освещение я выключала. В таком полумраке можно узнать только кого-то уже знакомого.

– А один из этих тайных клиентов приходил на вчерашний сеанс?

– Я так думаю, иначе она не стала бы просить меня открыть садовую дверь.

– А была ли дверь опять закрыта сегодня утром?

В глазах мисс Форрест плеснулась тревога – она сразу поняла значение вопроса.

– Даже не знаю. Я еще не смотрела.

– Тогда я сам взгляну. Но сначала расскажите мне еще немного о вчерашнем вечере. Все, что сможете вспомнить. К примеру, возможно, мисс Ламонт нервничала или что-то ее тревожило? Известно ли вам о том, получала ли она раньше какие-то угрозы или ей приходилось разбираться с клиентами, оставшимися разочарованными или несчастными после сеансов?

– Если ей и угрожали, то мне она не докладывалась, – ответила Лина. – Хотя она вообще никогда не говорила о своих сложностях.

На мгновение выражение ее лица изменилось. На нем отразилось какое-то глубокое и очень сильное волнение, которое она упорно старалась скрыть. Возможно, его порождал страх, или ощущение утраты, или ужас перед внезапной и жестокой смертью. Или что-то еще, о чем Питт мог и не догадываться. Верила ли она в существование духов, возможно, мстительных и возмущенных?

– Она самостоятельно разбиралась со своими делами, – добавила служанка, и лицо ее вновь обрело непроницаемое выражение, отражавшее лишь озабоченность его вопросами.

Томас задумался, много ли она знала о ремесле своей хозяйки. Ведь служанка постоянно жила в доме. Неужели она совсем не любопытна?

– А после сеансов вам приходилось убирать салон? – спросил он.

Рука мисс Форрест слегка дернулась: со стороны это выглядело лишь как легкое мышечное напряжение.

– Да. Приходящая уборщица занималась остальными комнатами, но салон мисс Ламонт поручала только мне.

– А вас не пугали мысли о проявлении сверхъестественных сил?

Вспышка презрения загорелась в глазах Лины и погасла. Когда она ответила, ее голос уже звучал с мягкой покорностью:

– Если вы их не трогаете, то и они оставят вас в покое.

– А вы верите в то, что мисс Ламонт обладала неким… сверхъестественным даром?

Женщина нерешительно помедлила, поддерживая непроницаемую маску. Не боролась ли в ней привычка преданности с правдой?

– Что вы можете рассказать мне о ее способностях? – продолжил расспросы Томас.

Внезапно это показалось ему крайне важным. Способ смерти Мод Ламонт, безусловно, был связан с ее искусством, подлинным или шарлатанским. Убийство никак не могло объясняться появлением случайного взломщика, нагрянувшего после сеанса, или даже алчностью каких-то родственников. Это преступление точно было вызвано какими-то личными чувствами, яростью или завистью, желанием уничтожить не только саму женщину, но и какие-то последствия ее профессиональной деятельности.

– Я… я толком не знаю, – неловко произнесла Лина. – Я ведь просто служила у нее. Она не откровенничала со мной. Но я знаю, что некоторые люди действительно верили ей. И не только те, кто бывал здесь. Как-то раз она сказала, что в своем салоне ей все удается на редкость хорошо. А в домах других людей сеансы похожи, скорее, на простое развлечение.