Лицо под вуалью - Рут Ренделл

Собственно говоря, в этом документе не было почти ничего такого, чего Вексфорд не знал. Время смерти миссис Робсон было установлено с максимально доступной точностью в интервале от пяти часов тридцати пяти минут до пяти часов пятидесяти пяти минут. И смерть наступила на том самом месте, где потом нашли тело. Она умерла от асфиксии в результате сдавливания шеи лигатурой. Бэзил Самнер-Квист даже высказал предположение, что эта лигатура – здесь он ни разу не использовал слова «гаррота» – была сделала из провода, вероятно, в какой-то пластиковой оплетке, так как крохотные частицы этого вещества обнаружили в ране на ее шее. Это вещество, в данный момент отправленное в лабораторию на анализ, вероятнее всего, было гибким поливинилхлоридом, возможно, в сочетании с одним из полимеров – например, стеаринакрилонитрилом.

Бёрден слегка поморщился, читая эти названия, хотя довольно хорошо представлял себе, что означает такой материал – несомненно, он очень напоминал изоляцию проводов его настольной лампы. Было высказано предположение, что эта лигатура имела ручки на каждом конце, за которые держались руки убийцы, чтобы удержать жертву и самому не пораниться.

Гвен Робсон была сильной, здоровой женщиной, ростом в пять футов и один дюйм, и весила сто десять фунтов. Самнер-Квист дал ей на три года меньше, чем было в действительности. Она никогда не рожала детей и не делала операций. Ее сердце и другие важные органы были здоровыми. Она лишилась зубов мудрости и еще трех коренных зубов, но все остальные зубы имелись в наличии и были здоровы. Если бы на автостоянке какой-то человек не подошел к ней сзади с удавкой, подумал Бёрден, она, вероятно, прожила бы еще лет тридцать и надолго пережила бы своего больного артритом, преждевременно состарившегося супруга.

Социальной службой помощи по дому управлял Совет графства, а не местные власти, как вскоре стало известно Майклу. Она помещалась в одном из тех домиков-бунгало, в которых размещаются офисы администрации на участках некогда роскошных частных домов по всей Англии. Данный роскошный дом назывался «Сандиз» и стоял на Форби-роуд недалеко от пересечения с Ясеневой аллеей. До недавнего времени он принадлежал частному лицу, и, подъезжая к нему, Бёрден вспомнил поп-фестиваль, который проводили здесь еще в семидесятых годах, и убийство девушки во время этого фестиваля. На его покупку была потрачена огромная сумма денег, что вызвало гнев местных налогоплательщиков. Но «Сандиз» купили, и вскоре около дома построили эти уродливые одноэтажные строения. Сам особняк, частично занятый офисами, использовался также в качестве конференц-центра и проведения различных курсов. Инспектор отметил, что в этот день должны начаться компьютерные курсы по обработке текстов. У него была назначена встреча с начальницей службы помощниц по дому: его встретила ее заместительница, которая начала с пессимистического заявления, что они вряд ли смогут ему помочь. Их документы охватывали только три последних года, а миссис Робсон не работала уже два из них. Заместительница ее вспомнила, но сама начальница, как оказалось, занимала свою должность меньше двух лет. Она предоставила Бёрдену список фамилий с адресами тех мужчин и женщин, которые были «клиентами» Гвен Робсон.

– Что обозначает крестик после фамилии? – спросил полицейский.

– Он обозначает, что они умерли, – ответила сотрудница соцслужбы.

Бёрден увидел, что фамилий с крестиками больше, чем без них. После первого просмотра списка ни одно из имен или адресов не бросилось ему в глаза.

– Что вы думаете о миссис Робсон? – спросил он. Это был метод Вексфорда, и хотя Майкл не полностью его одобрял, он подумал, что сейчас его можно с успехом применить.

Его собеседница некоторое время молчала, как будто ответ потребовал от нее больших раздумий и расчетов.

– Она была компетентной и очень надежной, – сказала она наконец. – И всегда звонила по телефону, вы понимаете? Она предупреждала по телефону, если опаздывала даже всего на десять минут.

Бёрден невольно опять увидел сходство между убитой женщиной и Дороти Сандерс. Оно проявилось и в этом пункте – их общая одержимость временем. Но ему нужно было место встречи, место, где Гвен Робсон с Клиффордом Сандерсом могли столкнуться.

– Я не хочу плохо говорить о ней. Она умерла ужасной смертью, – добавила женщина.

– Этого никто не узнает, – заверил ее Майкл, и в нем зародилась надежда. – То, что вы мне говорите, останется конфиденциальным.

– Ну, тогда… Она была жуткой сплетницей. Конечно, я не так уж часто имела с ней дело и, по правде сказать, избегала частых контактов с ней, но иногда мне казалось, что она больше всего любила разузнавать о личных неприятностях какой-нибудь бедной старушки или о какой-то тайне и тому подобном, и разносить эти сплетни по всему городу. Конечно, она всегда сначала уверяла эту старушку в том, что все это не выйдет за пределы ее стен, что она больше никому об этом не скажет и так далее. Я не говорю, что это наносило какой-то вред, не говорю, что она была злой. Собственно говоря, все это она делала с сочувствием, хотя и была склонна читать мораль. Вы знаете, о чем я говорю: как это дурно рожать ребенка вне брака, как несправедливо по отношению к ребенку и как люди, которые просто живут вместе, не знают радостей счастливого брака.

– Кажется, в этом нет ничего такого, – сказал Бёрден.

– Наверное, нет. Она была очень разговорчивой, не закрывала рта. И была предана своему мужу. Она была одной из тех женщин, которые замужем за совершенно обычным человеком, но всем рассказывают, какой он чудесный – один на миллион – и как им повезло, что они заполучили такого мужчину. Не знаю, искренни они или стараются создать впечатление, что их брак – исключительный… Помню, как однажды она здесь распространялась о каком-то знакомом, у которого оказалась премиальная облигация. Сказала, что если б это случилось с ней, то первое, что она сделала бы – это купила своему мужу особенную машину. Не знаю, какую, может, «Ягуар». А потом повезла бы его отдыхать на Карибы… Во всяком случае, вы получили список: это самое большее, что я могу сделать, и надеюсь, он вам поможет.

Майкл был разочарован. Он и сам не знал толком, чего ожидал: увидеть в списке имя человека, возможно, связанного со свидетелем по этому делу, или с одним из тех людей, с кем он разговаривал в связи с этим делом. Собственно говоря, раз уж он так далеко зашел, следовало поговорить с любым человеком из этого списка. Это может сделать Арчболд или Дэвидсон. Среди тех, против чьего имени стоял крестик, Бёрден заметил имя человека, раньше жившего в одном из домов в Хайлендз, напротив дома самих Робсонов: Эрик Своллоу, тупик Берри, 12, Хайлендз. Но что это могло означать? Единственной разницей между Эриком Своллоу и остальными было то, что он являлся «клиентом», который случайно проживал на противоположной стороне улицы от дома уборщицы из социальной службы.

Алиби Клиффорда Сандерса стояло вторым в списке важных дел Бёрдена на этот день. Он увидел в своих заметках, что, по словам Клиффорда, тот ушел от психотерапевта Сержа Олсона в шесть вечера. Куин-стрит, где Олсон снимал помещение в квартире над парикмахерской, была оборудована счетчиками за стоянку, и за исключением воскресного утра там обычно имелись свободные места для парковки. Майкл договорился с Олсоном о встрече в половине первого дня и теперь стоял на Куин-стрит и наблюдал за ней: в конце утра, в понедельник, три из двенадцати мест были свободны. Клиффорд легко мог сесть в свою машину и уехать до двух минут седьмого, если вышел от психолога в шесть. К этому времени самые большие пробки на Кингсмаркхэм уже рассасываются, и он легко мог бы добраться до автостоянки торгового центра «Баррингдин» к десяти минутам седьмого. Но он никак не мог, если говорил правду, оказаться там раньше, чем без пяти минут шесть.