Азиатский рецепт - Кристофер Дж. Мур

Но, в таком случае, почему Пиво дал ключи от «БМВ» Алисе, чтобы та укатила в магазин с Владимиром, а его, свежезаштопанного бедолагу, бросила под тропическим солнцем? Вопрос мучил Тодда, но боль в животе мучила сильнее, поэтому он вернулся в здание больницы и рухнул на диванчик в фойе.

Когда Дювел в форме волонтера туристической полиции прикатил на мотоцикле, Тодд спал, свернувшись калачиком.

– Дружище, ты готов ехать домой? – спросил Дювел, потрепав Тодда по плечу.

Спросонья Тодд перепугался: шутка ли, над ним склонился настоящий великан.

– Домой… Ага, конечно. Вот, вздремнул минутку.

«Здорово!» – подумал Тодд и медленно, с помощью Дювела поднялся. Амплуа крутого копа в Паттайе выделяет иностранца из общей массы, ведь большинство фарангов напоминает беглых преступников. Дювел завел мотоцикл и кивнул на пассажирское место – садись, мол. Тодд осторожно перекинул ногу через седло, Дювел подстраховал его и усадил на мотоцикл. Секунду спустя они понеслись прочь от больницы. Тодд обвил руками пояс Дювела. Болтать не хотелось, впрочем, особого значения это не имело: Дювел охотно рассказывал самому себе об отце, о матери-тайке, о службе. Тодд даже слов почти не разбирал. Он подался вперед к спине Дювела и, переживая, что его увидят на мотоцикле, нацепил дешевые солнечные очки.

– Как ты, Тодд? – спросил Дювел, обернувшись.

– Эй, следи за дорогой, не оборачивайся.

– Спасибо, что выручил Джеральда. Он очень тебе благодарен.

Тодд прильнул к Дювелу. Зашитый живот заболел так, что хоть плачь.

– Слушай, притормози, а?

– По Алисиным словам, доктора велели тебе ехать домой. Что-то ты бледноват. Как себя чувствуешь?

Тодд покачал головой.

– Высади меня у «Сентрал фестивал». Оттуда я сам домой приеду.

Волонтер Дювел глянул на своего пассажира и вскинул брови.

– Тебе нужно что-то купить?

– Да, кое-что. Потом такси поймаю.

– Как хочешь. Извини, если донимаю вопросами. Просто жертвы поножовщины обычно в большие магазины не торопятся.

– Значит, я необычный. Обожаю шопинг.

– Очень по-американски. Духу придает, настроение поднимает – мне все ясно.

По торговому залу Тодд передвигался медленно: один робкий шаг, потом еще один. Застывшие мышцы ныли и требовали болеутоляющих. Тодд остановился у фонтанчика для питья, сунул в рот сразу две таблетки и запил водой. Волонтер Дювел держался неподалеку, представляя, как его отец и Джеральд пристроились бы за Тоддом, чтобы дождаться своей очереди, проглотить таблетки и минут через тридцать радоваться жизни.

– Ты сделал для меня достаточно, – сказал ему Тодд. – Более чем. Считай, что мы квиты, – он протянул руку, показывая, что прощается.

Дювел не пожал ему руку.

– Я обещал Алисе отвезти тебя домой.

У Тодда болели даже глаза – не закатишь. Можно подумать, Алисе не наплевать. Либо он заставит добродушного великана, считающего его героем, отвалить, либо сдастся и позволит ему преследовать себя эдаким Святочным духом Прошлых лет[17].

– Дювел… – начал Тодд, но осекся.

– Что, дружище?

– Ничего, пошли телики посмотрим.

Тодд заметил Алису, поднял руку, веля Дювелу остановиться, и приложил палец к губам.

– Не лезь ей на глаза; сперва посмотрим, в чем там дело, – предложил он.

«В женщинах парень вообще не рубит, – отметил про себя Дювел. – Подкрадываться и шпионить за ними – до добра это вряд ли доведет».

Алиса стояла перед телевизором «Сони» с диагональю сто восемь дюймов и разговаривала с немолодым фарангом, который не отводил взгляд от экрана. Показывали «Убить Билла. Фильм 1» – Ума Турман умело рубила и кромсала самурайским мечом японских бандитов в смешных черных костюмах с белыми рубашками и узкими черными галстуками. Кровь то брызгала, то лилась сильной струей, то слабой на пол и стены изысканного токийского ресторана.

Разговаривала Алиса с Владимиром. Даже на пороге пятого десятка тот сохранил хорошую физическую форму – плечи мощные, шея, как у быка. На груди Владимира красовалась толстая золотая цепь с подвеской – золотым же долларовым знаком размером с теннисный мяч. В вырезе рубашки курчавились черные волосы. Владимир широко улыбнулся: Ума махнула мечом и отсекла бандиту ногу. Обрубок упал в лужу крови: Владимир осклабился. Русские не подозревали, что за ними наблюдают Тодд с Дювелом – они завороженно следили, как Ума методично набивает обеденный зал трупами.

Взгляд Владимира метнулся к Алисе и снова уперся в экран.

– Ты похожа на нее, только рубишь не ноги, а яйца, – отметил он, наблюдая, как Ума отсекает японцу руку.

Определенное сходство впрямь имелось – Алиса и Ума были одного возраста, роста, с одинаковым цветом волос и вытянутым лицом, выдававшим любительницу запугивать и причинять боль. Порой Алиса гадала, не из-за сходства ли Владимир привлек к работе именно ее. В фильме, безостановочно прокручивающемся у него в голове, Алиса играла главную роль. Поэтому ответила она не сразу.

– Я пользуюсь не мечом, а девятимиллиметровым пистолетом. Да и отстреливать яйца куда эффективнее, чем отрубать ноги, согласен?

– Я имел в виду не сложение и не любимое оружие. Сила – в ней суть. Тебя не подавить и не приручить. Но то, что делает сильнее, может и ослабить.

Воцарилась тишина. Тодд воспользовался паузой – бросился к Алисе и тронул ее за плечо.

– Так и знал, что найду тебя в отделе телевизоров, – заявил он и, зажав живот, стал смотреть, как Ума Турман пронзает мечом японского гангстера.

Алиса вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она таким тоном, словно ее засекли за ковырянием в носу. Удивленное неодобрение и гадливость – вот что читалось у нее в лице. – Шпионишь за мной?

«Видишь, парень, я был прав», – сказал себе Дювел.

– Почему ты смотришь «Убить Билла» в «Пауэр бай», а не везешь меня домой?

Владимир не удостоил вниманием ни Тодда, ни Дювела – он смотрел фильм. Алиса справится, тем более что началась ключевая сцена «Убить Билла». Ума Турман замахнулась, держа меч двумя руками, и отсекла макушку Люси Лью. У той отлетела волосистая часть головы, обнажился мозг.

– Обожаю этот эпизод, – сказал Владимир.

Тодд пытался сосредоточиться на движении меча, но таблетки подавляли активность мозга, и Умино фехтование расплывалось в невнятицу.

– Почему они не кричат, когда их колют мечом?

Тодд кричал, когда жена пырнула его ножом. Разве крик не естественная реакция на боль? Он вспомнил, как лезвие вонзалось ему в живот, вспомнил свою боль и содрогнулся. Казалось, его колют снова и снова. Тодд заметно обмяк, но Дювел не позволил ему упасть.