Пусть смерть меня полюбит - Рут Ренделл

Джойс проснулась первой. После сна вместе с силами к ней вернулись уверенность и отвага. То, что остальные – эти две свиньи, как она их про себя назвала, – продолжали спать, наполнило ее презрением к ним, которое пересилило даже страх. Вот так крепко дрыхнуть после того, как ограбили банк и похитили кого-то! Им, видимо, надо провериться у психиатра. Но, несмотря на то, что она их презирала, все-таки ей было с ними проще, чем если бы им уже стукнуло сорок или пятьдесят лет. Какими бы отвратительными и вульгарными они ни были, тем не менее они были молоды и потому входили в тот же самый великий и всеобщий клуб молодежи, к которому принадлежала она.

Джойс встала и оделась, потом отправилась на кухню и вымыла руки и лицо под холодным краном. Живительное холодное умывание, она каждый день так делала. Хотя обычно она сначала принимала ванну. Жаль, что нет возможности почистить зубы. Что здесь есть на завтрак? Она не собирается ждать, пока эти свиньи проснутся и что-нибудь приготовят. Как и у всех людей низших классов, у них не было холодильника, но Джойс нашла невскрытый пакет бекона на полке шкафа – книжный шкаф на кухне, подумать только! Еще там были яйца в коробке и куча банок с тушеными бобами. Девушка пристально осмотрела пакет с беконом. Он мог быть и годовой давности, у таких типов никогда не знаешь, на что наткнешься. Но нет. «Срок годности: 15 марта», – гласила печать. Джойс поставила на плиту чайник, бросила на сковороду маргарин и зажгла все остальные горелки и духовку, чтобы согреться.

Она по-прежнему жалела папу, маму и Стивена, но теперь рассматривала все более оптимистично. В конце концов, ее ведь не убили. Стивен будет ценить ее еще больше, когда окажется, что она жива и невредима. Эти типы собираются отпустить ее сегодня. Она задумалась о том, как и где это будет, и решила, что будет забавно рассказывать обо всем произошедшем полиции и, может быть, даже газетным репортерам.

Шум горящего газа разбудил Марти, и он увидел, что Джойс на диване нет. Он воскликнул: «Боже!» – и Джойс с невинным видом встала в дверном проеме кухни. Есть люди, которые по утрам быстро просыпаются и начинают соображать, и есть другие, которые еще долго бродят, словно в полусне. Джойс принадлежала к первой разновидности, а Марти – ко второй. Он застонал и сунул руку за пистолетом.

– К вашему сведению, – произнесла Джойс, – я могла бы уже привести сюда парочку детективов, жаждущих вас арестовать.

Она заварила в большом ковшике крепкий чай и нашла пакет пастеризованного молока. Гадость, конечно, но лучше, чем ничего. Джойс услышала, что Марти выбирается из постели, и отвернулась прочь от двери. Насколько она понимала, он вполне мог быть голым. Было нормально, когда Стивен или кто-то из ее братьев выходил в таком виде из ванной, – но узреть наготу этого свинтуса ей совершенно не хотелось. Однако Марти был одет в синие плавки с лиловыми полосками, а к тому времени, как он вышел на кухню, он уже натянул джинсы и рубашку.

– Налей нам чаю.

– Сам налей, – отрезала Джойс. – Мог бы сначала сводить меня в туалет.

В туалете она провела целых пять минут. Марти решил, что она медлила нарочно. Он трясся, ожидая, что на площадку выглянет Брайди или старик Грин. Но никто так и не показался. Зажурчал унитаз, и Джойс вышла, не глядя на Марти. Она прошла мимо Найджела, который сидел на матрасе, уткнувшись лицом в ладони, и направилась прямо к раковине, вымыть руки. Весь бывший на сковородке бекон, два яйца и полбанки тушеных бобов перекочевали на тарелку, которую она приготовила для себя. Девушка села за кухонный стол и начала есть.

Найджел был вынужден налить чай себе и Марти и пожарить еще бекона. Он делал это неуклюже, потому что тоже пробуждался не сразу.

– Кому-то из нас надо выйти, – заметил он, – и купить газету и еще еды.

– И выпивку, ради бога, – взмолился Марти.

– А что насчет моего освобождения? – дерзко спросила Джойс.

– Не будь ребенком, – отозвался Найджел и снова обратился к Марти: – Лучше будет, если пойдешь ты. Я останусь здесь и присмотрю за ней.

Джойс ела аккуратно, стараясь не выдать, насколько она проголодалась.

– Когда вы собираетесь меня отпустить?

– Завтра, – ответил Марти.

– Ты это говорил вчера.

– Значит, он не должен был этого делать! – рявкнул Найджел. – Ты останешься здесь. Поняла? Ты останешься здесь, пока я не буду знать, что это безопасно.

Вчера Джойс поверила Марти. Сейчас она ощутила внутреннюю дрожь страха и разочарования, но тем не менее отважно заявила:

– Если он идет за покупками, пусть купит мне обувь.

– Ты в своем уме? Чудесная идея: чтобы я пошел и купил женские туфли, хотя копы знают, что ты потеряла одну…

– Купи пару шлёпок, сандалий или чего еще, – вмешался Найджел. – Можно это сделать в «Марксе»[29]в Килбёрне. Если она порвет свои чертовы колготки, то нам придется покупать еще и колготки.

– И зубную щетку, – добавила Джойс.

Марти указал на стакан, испачканный почерневшим мылом, в котором стояла зубная щетка с разлохмаченной бурой щетиной.