След хищника. Осколки - Дик Фрэнсис

Англия

Я еще пару дней провел на вилле Франчезе, а затем полетел назад в Лондон. Алисия отправилась со мной. Ченчи, совершенно упав духом, хотел, чтобы она осталась. Он еще не появлялся в своем офисе; хоть дочь и вернулась, прежним светским человеком он еще не стал. На его лице по-прежнему сохранялось глубоко отпечатавшееся выражение тревоги, и он по-прежнему то и дело прикладывался к бренди. Та стена, которую он возвел в своей душе против представителей прессы, испарилась прежде, чем их машины проехали сквозь ворота, и на другой день он был невероятно апатичным.

— Не могу его понять, раздраженно говорила Илария. — Он должен бы суетиться, шуметь, взять все в свои руки. Снова стать самим собой — руководителем. Почему же все не так?

— Он пережил шесть страшных недель.

— Ну и что? Они же окончились. Время танцевать! — Она изящно взмахнула рукой, изображая балетное па. Золотые браслеты на ее запястье звякнули. — Честно говоря, я до чертиков рада, что Алисия вернулась, но, судя по поведению папы, она могла бы и не возвращаться.

— Дайте ему время, — мягко посоветовал я.

— Я хочу, чтобы он стал прежним, — сказала она. — Мужчиной.

Когда Алисия за ужином сказала, что собирается на пару дней в Англию, все, включая и меня, были поражены.

— Почему? — прямо спросила Илария.

— Я хочу побыть с Попси.

Все, кроме меня, знали, кто такая Попси и почему Алисия хочет ее повидать. Я потом это тоже узнал. Попси была вдовой-тренершей, у которой Алисия жила, когда бывала в Англии.

— Я не в форме, — объяснила Алисия. — Не мускулы, а студень какой-то.

— Но тут тоже лошади есть, — запротестовал было Ченчи.

— Да, но... Папа, я хочу уехать. Это просто фантастика — снова оказаться дома, но... я сегодня попыталась выехать на машине за ворота, и меня начало трясти... Так глупо. Я хотела поехать в парикмахерскую. Мне так нужно было подстричься. Но я просто не смогла. Я вернулась домой, и посмотри — волосы все еще до плеч. — Она попыталась рассмеяться, но никому это не показалось забавным.

— Если ты хочешь этого, — взволнованно сказал ее отец.

— Да... я поеду с Эндрю, если он не против.

Я не был против. Может, только чуть-чуть. Словно груз упал с ее плеч, когда она приняла решение. На другой день Илария отвезла ее в своем «Фиате» к парикмахеру, затем купила ей кое-что, поскольку Алисия терпеть не могла магазинов. Алисия вернулась домой в радостном расположении духа. На голове у нее снова были короткие непослушные кудряшки. Ее немного потряхивало.

Илария помогла ей упаковать вещи.

Вечером я попытался втолковать Ченчи, что его семейство все еще должно соблюдать осторожность.

— Первый выкуп ведь все еще лежит в кейсе, и, пока карабинеры или суд, иди что там еще не выдаст его вам, чтобы вы могли возместить часть денег, занятых в Милане, риск все еще есть. Что, если похитители захватят вас... или Иларию? Они редко дважды наносят улар по одной и той же семье, но на сей раз они могут попытаться.

Ужас был слишком силен. Это чуть не сокрушило его.

— Просто пусть Илария будет осторожнее, — торопливо добавил я. Мне самому не удалось это ей втолковать. — Пусть будет хоть немного осторожнее. Сделайте так, чтобы она была все время с друзьями, приглашайте ее друзей в дом. Вы сами в большей безопасности — при вас всегда шофер, но вам не будет хуже, если вы еще некоторое время подержите садовника — из этого парня с бычьей шеей выйдет хороший теле хранитель.

После долгого молчания он тихо сказал:

— Я этого не вынесу, вы же понимаете.

— Понимаю, — мягко согласился я. — Но лучше начать как можно скорее.

— Это профессиональный совет? — улыбнулся он.

— Совершенно верно.

Он вздохнул.

— Мне невыносимо тяжело продавать дом в Миконосе. Моя жена любила его.

— Алисию она тоже любила. Она бы решила, что это хорошая сделка.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Вы странный молодой человек, — сказал он. — Вы все так хорошо объясняете. — Он помолчал. — Не ужели вы никогда не поддаетесь эмоциям?

— Иногда, — сказал я. — Но когда такое случается... я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Найти какую-нибудь логику в происходящем.

— А когда вы находите ее, вы действуете согласно ей.

— Стараюсь. — Я помолчал. — Да.

— Вы говорите так... холодно.

Я покачал головой.

— От логики вы чувствовать не перестаете. Вы можете вести себя логично, и это может оказаться очень больно. Или это может утешить вас. Или все вместе.

Немного погодя он сказал, констатируя факт: