Человек, который улыбался - Хеннинг Манкелль

Валландер встал, потянулся и подошел к окну. Было уже шесть, на улице стемнело. Из коридора донесся звук шагов – Валландер уже приготовился крикнуть: «Войдите», как шаги стали удаляться. Он вдруг вспомнил фразу, которую незадолго до смерти обронил старый Рюдберг: «Полиция, в сущности, – это тюрьма. Мы как зеркальные отражения друг друга – полицейские и преступники. И не всегда, а вернее, никогда мы не знаем точно, кто по какую сторону стены находится».

Он почувствовал себя брошенным и беспомощным и, как всегда в такие моменты, затеял мысленный разговор с Байбой Лиепой, словно она была рядом в комнате… словно и комната была не его служебным кабинетом, и располагалась не в здании истадской полиции, а в сером обшарпанном доме в Риге, в ее квартире с приглушенным светом и всегда задернутыми шторами. Но картинка эта вдруг помутнела, заколебалась и съежилась, вытесненная другой: он ползет по грязному полю с дробовиком в одной руке и пистолетом в другой, как дурацкое подобие какого-нибудь киногероя… но лента рвется, в действительности убийство и смерть – вовсе не кролики, доставаемые по заказу из шляпы фокусника. Он видит, как человек падает, убитый выстрелом в лоб, а потом он стреляет сам – и не просто стреляет, нет, он совершенно уверен, что стреляет с желанием убить того, в кого он целится…

«Я слишком редко смеюсь, – подумал он, – я даже не заметил, как начал стареть, и возраст пригнал меня к берегу, к которому и подойти-то нельзя – сплошные подводные рифы».

Он вышел из кабинета, оставив все бумаги на столе. В приемной Эбба говорила с кем-то по телефону. Она знаком попросила его задержаться, но он махнул рукой, словно извиняясь, что сейчас занят.

Валландер приехал домой и приготовил ужин – вряд ли он смог бы вспомнить, что именно он ел в тот вечер. Полил цветы на подоконниках, все пять горшков. Потом собрал раскиданное по всему дому грязное белье и запихнул в стиральную машину. Тут же обнаружилось, что в доме нет стирального порошка. Он сел на диван и постриг ногти на ногах, то и дело оглядываясь, словно ожидал, что в комнате вдруг ни с того ни с сего кто-нибудь появится. Дождь за окном почти прекратился, хотя в свете фонарей все еще видна была словно повисшая в воздухе легкая изморось.

В среду Валландер проснулся рано утром. Было еще темно. Он посмотрел на стоящие на тумбочке часы со светящимся циферблатом – было около пяти. Он повернулся на другой бок, чтобы поспать еще, но сон не шел. Ему было беспокойно. Никогда и ничто не будет так, как раньше. Не важно, пусть какие-то воспоминания поблекнут, какие-то сохранятся, какие-то изменятся, это совершенно безразлично, все равно он обречен жить в двух временных измерениях: до и после. Курт Валландер существует, разумеется, но в то же самое время его вовсе и нет в природе.

В полшестого он встал, выпил кофе и дождался газеты, из которой узнал, что на улице четыре градуса тепла. Движимый все тем же беспокойством, которое он не мог ни унять, ни переждать, он вышел на улицу в шесть, сел в машину и завел мотор. Тут ему пришло в голову, что он вполне может взять курс на север и заехать в Фарнхольмский замок. Где-то по дороге можно остановиться, попить кофе, выждать время и позвонить, что он едет. Проезжая полигон, он старался не смотреть направо – там почти два года назад разыгралась последняя битва того, бывшего Валландера. Тогда, в тумане, он внезапно осознал, что есть люди, не останавливающиеся ни перед чем; эти люди, ни секунды не сомневаясь, могут лишить жизни кого угодно, если это пойдет им на пользу. Тогда, стоя на коленях в грязи, в отчаянии он сделал этот спасительный выстрел, на удивление точный – и убил человека. С этого момента у него началась другая жизнь – к той, прежней, возврата уже не было. Похороны и роды одновременно.

Он ехал по дороге на Кристианстад и невольно снизил скорость там, где погиб Густав Торстенссон. Доехав до Сконе-Транос, Валландер остановился – здесь было придорожное кафе. Выйдя из машины, он поежился – дул сильный холодный ветер. Надо было надеть куртку потеплее. Ему следовало бы подумать, во что одеться – старые териленовые брюки и грязная ветровка не совсем приличны, когда едешь с визитом к владельцу замка. «Интересно, что бы надел Бьорк в этом случае, – подумал он, когда открывал дверь в кафе. – Наверняка что-нибудь поприличнее, даром что речь шла о сугубо служебном визите».

В кафе никого не было. Он заказал кофе и бутерброд с сыром. Время шло медленно – было всего без четверти семь. Он полистал лежавший на столе еженедельник, но это ему тут же надоело, и Валландер стал прикидывать, как ему построить разговор с Альфредом Хардербергом или с кем-то, кто мог бы что-то рассказать о последнем визите Густава Торстенссона. В половине восьмого он попросил разрешения воспользоваться стоявшим на стойке бара телефоном и для начала позвонил в Истад. На месте был только Мартинссон – тот всегда являлся на службу очень рано. Валландер объяснил, где он, и сказал, что будет часа через два.

– Ты знаешь, с какой мыслью я проснулся сегодня? – спросил Мартинссон.

– Нет. Откуда?

– Что Густава Торстенссона убил сын, Стен Торстенссон.

– А как ты объяснишь то, что произошло с ним самим? – удивился Валландер.

– А никак. Но я все яснее чувствую, что загадка скрыта в их работе, а не в частной жизни.

– Или в том и другом.

– Что ты имеешь в виду?

– Да нет, все это ерунда, – уклонился от ответа Валландер. – Мне тоже сон приснился. В общем, я приеду, когда смогу.

Он нажал на рычаг и набрал номер Фарнхольмского замка. Трубку взяли мгновенно.

– Замок Фарнхольм, – сказал женский голос, в котором угадывался легкий иностранный акцент.

– Говорит комиссар Валландер из истадской полиции. Мне надо поговорить с Альфредом Хардербергом.

– Он в Женеве, – сказала женщина.

Валландер опешил. Разумеется, он мог бы подумать, что человек, занимающийся международным бизнесом, может быть в отъезде.

– А когда он вернется?

– Этого он не сообщил.

– Завтра, на следующей неделе?

– Я не могу сказать вам это по телефону. К тому же его поездки строго засекречены.

– Не забудьте, что с вами говорят из полиции, – сказал Валландер, начиная раздражаться.

– А откуда я это знаю? Кто угодно может сказать, что он из полиции.

– Я приеду в замок через полчаса. Кого мне спросить?

– Вам скажут охранники, – сказала женщина. – Надеюсь, у вас есть с собой действительное удостоверение.

– Что значит – действительное?

– Это определяем мы, – сказала она холодно, и разговор прервался.

Валландер со стуком бросил трубку на рычаг. Официантка, выкладывающая пирожные на блюдо, посмотрела на него с неодобрением. Он бросил деньги на прилавок и вышел, не сказав ни слова.

Через пятнадцать километров Валландер свернул налево. Дорога шла через густой лес на южном берегу реки. На перекрестке он резко затормозил. Гранитная стела с золотыми буквами подтвердила, что он едет правильно. Он подумал, что стела похожа на дорогой могильный камень.