Смерть на перекрестке - Дэйл Фурутани

— И что ж вас всех так напугало?

Девушка огляделась, словно прикидывая, не подслушивает ли ее кто. Придвинулась. Зашептала горячо:

— Хозяин нам о таком говорить не велит. Боится, мы сплетнями всех посетителей распугаем.

— Не вижу что-то иных посетителей, кроме меня. Рассказывай спокойно, милая.

Служаночка снова торопливо осмотрелась. Потом зашептала еще тише:

— Две ночи назад, господин, мы такое видели, такое! Ужас просто! Через деревню нашу демон проскакал…

В демонов Кадзэ верил. Он верил и в богов, и в духов, и в призраков. В это верили все вокруг, и он не был исключением. Но лично ему видеть демонов собственными глазами еще не случалось. А хозяину захудалой гостиницы и служанкам, значит, повезло. Странно как-то…

— И что за демон то был?

— Ужасный демон, господин! Алый лик и еще рога, вот такие… — Пальчиками она изобразила у себя на голове некое подобие небольших рожек. — А волосы — длинные, белые. А плечи — широкие. Он на черной лошади скакал и тащил в ад чью-то проклятую душу.

— В каком смысле — тащил в ад?

— Через седло его человек был перекинут, господин!

— Значит, демон скакал на оседланном коне?

— Да, господин! Говорю ж вам — ужас. Грохот раздался… А демон проскакал через деревню, а оттуда по дороге помчался. Мы все его видели, правда, правда! С тех пор все как неживые ходим. Так страшно, может, скоро тот демон за кем-нибудь из нас воротится…

Кадзэ отложил миску. Пристально взглянул в испуганное лицо служанки. Да нет, не так уж и молода. Лет восемнадцать точно сровнялось. Смазлива, несомненно, но на грубоватый, крестьянский лад. Смугловата и худа. На лбу повязана застиранная добела косынка. Цветастое кимоно — далеко не новое, но очень чистенькое и аккуратное. А страх от нее исходит столь сильный, что впору его руками пощупать. Нет, точно верит девушка в то, о чем говорит.

— Вот, значит, как, — протянул Кадзэ лениво, всем своим видом выражая, что относится к поведанной ужасной истории с изрядной долей сарказма.

— Клянусь вам, господин, я правду говорю!

— Стало быть, демон проскакал верхом на коне через все селение?

— Да, точно!

— И его многие люди видели?

— Точно так, благородный господин! Многие! Я не выдумываю, правда. Чего там, — да демона этого, верно, вся деревня видела. Гром копыт середь ночи раздался. Мы все из дверей и повысовывались, думали, кого это несет? А там демон… Хозяин с того дня, как минутка свободная выпадет, все сутры священные читает, чтоб, значит, зло от дома нашего отвести. Вся деревня денно и нощно молится да богов призывает.

— Куда же направился от вас демон?

— Да кто ж его знает, господин! А почему вы спрашивать изволите? Иль повстречали его на дороге?

— Нет. Не встречал. Я, красавица, только что явился из провинции Удзен. Иду вообще-то в земли Рокудзен, но вчера поневоле пришлось заночевать в селении Судзака.

— Ой! Простите меня, благородный господин, но вы соблаговолили свернуть на перекрестке совсем в другую сторону…

— О чем ты, девушка?

— Да как же, благородный господин… Помните перекресток четырех дорог?

— Да уж. Преотменно помню.

— Одна из дорог ведет из провинции Удзен, верно?

— Право, так. Я и пришел к вам по этой дороге.

— Вы поглядите сами, господин! Одна дорога в отроги горные уходит, прямо к вершине Фукуто. Другая — с гор, в деревню Судзака тянется. Третья — та в провинцию Рокудзен через деревню нашу ведет, истинно так. А вы, верно, соблаговолили по четвертой дороге пройти. А она от Судзаки прямо к нам, в Хигаши идет…

— Стало быть, чтобы попасть сюда, вовсе не следует проходить через Судзаку?

— Нет, конечно, господин! Правда, про Судзаку — разговор особый, близ этой деревни усадьба самого князя, господина нашего, стоит… Только не любят странники через Судзаку ходить-то! Через нас — напрямую — быстрее. Оттого и двор постоялый в нашем селении, и домик чайный. Кому охота крюк делать, ежели от перекрестка прямо к нам дойти можно?

— Что ж это получается, милая? Дороги образуют треугольник, смыкающий деревни Судзаку и Хигаши с перекрестком?

— Точно, господин!

— И стало быть, если я пойду по этой дороге, то либо попаду в провинцию Рокудзен, либо сверну назад, в сторону перекрестка?

— Истинно так, господин!

— Что ж, красавица. — На сей раз Кадзэ явственно давал понять служанке, что толкует с ней далеко не от скуки, — сделанного не вернуть. Скажи мне, однако, — правда, что нынешний князь ваш и двух лет не правит провинцией?

В голосе самурая звучал неподдельный интерес.

— Истинно, господин! Ныне у нас князь молодой. Красивый. Светлейший Манасэ его зовут, вот как! А провинцию нашу ему в награду даровали, как он изволил убить в великой битве при Секигахаре какого-то важного вражеского полководца. Вроде того полководца Иваки Садатака звали, а может, и нет. Одно известно: господин наш принес голову того полководца прямо в палатку великого Токугавы Иэясу и бросил к его ногам. А сёгун за таковой подвиг ему провинцию нашу подарил!

— Отчего ж тогда, мне мнится, нет в провинции вашей ни мира, ни покоя?

— Какой там мир, господин! Какой покой! С тех пор как провинцией нашей Светлейший Князь Манасэ правит, мы все едва с риса на воду перебиваемся, правда, правда. Двор наш постоялый да домик чайный в последние пару лет уж закрывать впору. Никто к нам не ходит. Боятся люди по дорогам нашим странствовать. Своя шкура дороже. А мы все скоро с голоду помирать станем!

— Вон оно как, красавица! — На сей раз тон захожего самурая выражал и жалость, и симпатию, и устоять перед ним было трудно.

Девушка и не устояла.

Склонилась к Кадзэ, сверкнула глазами, зашептала жарко:

— Благородный господин воин! Окажите честь простой служанке! Этой ночью я позволю себе прийти к вам в комнату. Только по-тихому все надо, чтоб хозяин не узнал. Честное слово, я бесплатно. Не побрезгуйте бедной девушкой, благородный господин[8]…

Кадзэ снова взглянул на служанку. Тощая до неприличия. Угловатая — в ее-то годы! Личико — правда, бывают и хуже, но этот крестьянский медный загар! Жестокая насмешка застряла в горле. Нет. Зачем обижать девушку? Заговорил мягко:

— Спасибо за предложение, прекрасная дева. Только не собираюсь я брать у вас комнату. Нынче же мне необходимо воротиться в селение Судзака…