Канарейка в клетке - Анна Вонг

Смогу ли я когда-нибудь вернуть себе свое имя? Смогу ли вернуть свою жизнь? Или до самой смерти останусь канарейкой, запертой в клетке…

Я переместилась на кровать и снова открыла всемирную сеть. Зашла в поисковик и вбила запрос.

Карина Шаркова

Интернет тут же выдал десятки страниц, на которых продавался мой роман, книга все еще была в топе популярности, собирая множество восторженных отзывов читателей.

Женщины впитывали историю, как губка, писали о том, как мечтают оказаться на месте главной героини и заполучить себе в мужья босса мафии или даже якудза.

Боже… что я наделала!?

В одном из комментариев наткнулась на ссылку и перешла по ней. Я попала на ветку форума с громким названием «Опасная любовь». То, что я увидела, повергло меня в шок. Десятки, даже сотни комментариев молодых и наивных девушек, совсем еще детей, которые были одержимы идеей повстречать хладнокровного бандита и сыграть с ним партию в любовь.

Они шерстили Даркнет в поисках мафиози, оставляли комментарии на страницах монстров, привлекая к себе внимание.

Но пугало не это, а то, что на некоторые комментарии прилетали ответы. Диалоги переходили в личные мессенджеры, в которые неизвестные особы, сидящие по ту сторону, экрана сбрасывали фото привлекательных мужчин в деловых костюмах.

Яхты, крутые тачки, особняки, все это заманивало видимостью шикарной жизни этих наивных птичек в жестокие силки.

Были в комментариях на форумах и те, кто, рискнув всем, улетал навстречу неизвестности, глупо полагая, что бежит в распростертые объятия красивой жизни курортного города и любимого мужчины.

Я с ужасом рассматривала скрины из личных соцсетей уехавших. До боли знакомые фото, где лиц девушек не видно, фальшивая сказочная жизнь, за ширмой которой страшная реальность. Никто не знает, в чьи лапы они попали и живы ли они вообще. Рабство, насилие, тяжелый труд или смерть, выбор в жестоком преступном мире не так уж велик.

Фотографии с деловых приемов и отдыха на курортах только подстегивали интерес форумчан, и они с удвоенной силой атаковали Даркнет, в надежде найти свою любовь.

Глупые, наивные дурочки, принявшие мои истории как руководство к действию.

Карина Шаркова просто идиотка! Как вы можете верить, что весь этот бред основан на реальных событиях? Подумайте сами, возможно ли любовью растопить сердце безжалостного головореза, которого даже не трогают предсмертные мольбы о пощаде его жертв?! Не будьте дурами, черт возьми! Вы играете с огнем!! Никогда, слышите, никогда не смейте оставлять семью и мчаться навстречу с мнимым принцем. Вы не знаете, что вас ждет на той стороне! Там нет ничего, кроме боли и страха. А, нет, есть еще кое-что. СМЕРТЬ!

Я написала комментарий, вложив в него всю боль пережитых дней, в надежде пробудить в наивных девушках хоть каплю здравого смысла, хотела сбросить их розовые очки и носом ткнуть в страшную реальность закулисья жизни с мафиози.

—Смотрите, девочки. Очередная нн пришла нас жизни учить, ха-ха!

—Да ты кто такая, чтобы на Карину рот раскрывать? Исчезни, умри, завистница чертова!

—Тебе-то откуда знать, что нас ждет по ту сторону? Была там? Смешно.

Гневные комментарии сыпались один за другим, обливая меня грязью с ног до головы. Я читала все это и не верила своим глазам, неужели люди могут быть настолько наивными? Раньше меня не беспокоили высказывания читателей о том, что они хотят заполучить себе опасную любовь, да я и сама хотела перевоспитать плохиша. А теперь хочу? Нет, теперь я чаще мечтаю умереть, чем жить…

—Послушайте!! Да я сама в плену у мафиози, прямо сейчас!! Вы даже не представляете, что я пережила! На моих глазах убили человека, мать твою, застрелили в упор!! За желание мне помочь! В этом жестоком преступном мире нет любви, только ненависть, понимаете? Всем здесь плевать на ваши чувства!

—О боже, ты серьезно?

—Мы можем как-то помочь?

—Девочки, кажется, мы должны позвонить! Какой там номер психушки? Ха-ха-ха!

—Ха-ха-ха!

—В плену, говорит! А телефон то тогда у тебя откуда?

—Я уверена, что ты страшная, на тебя б ни за что не клюнул ни то, что босс мафии, а даже бомж у подъезда!

—Да она просто очередная психичка:) Я ее сейчас блокну, и дело с концом, задрали залетные, вечно бред написывают всякий.

Я действительно выгляжу сумасшедшей, да я и правда свихнулась…

—Карина, к тебе пришел врач — громкий голос Луки оторвал меня от мыслей. Дверь открылась и в комнату вошла молодая девушка, примерно моего возраста.

—Здравствуй, Карина. Я — Джемма. Поверни, пожалуйста, голову, я осмотрю твою рану — в ее голосе ни капли сострадания, только холодная сталь. Ни одного вопроса, ни одного бесполезного движения. Ее руки знали свое дело, быстро наложив повязку поверх обработанной царапины, Джемма сложила лекарства в сумку и молча направилась к двери.

—Разве Вы не дадите мне рекомендации?

—Тебе?— ее губы сложились в хищную, пренебрежительную ухмылку.— Я дам их тому, кто за тобой будет присматривать. А лично тебе — совет. Сиди тихонько и не отсвечивай, я не собираюсь из-за таких мелочей два часа мотаться из одного конца города в другой. У Армана вечно проблемные шлюхи, а он слишком слабохарактерен, чтобы избавиться от строптивых.

—Я не шлюха!— я зло стиснула зубы и сжала кулаки.

—А кто? Невеста? Ха-ха! Наивная. Господи, сколько раз я ему говорила завязывать со всяким мусором и остепенится, а он продолжает возиться с такими, как ты.

—Говоришь так, словно ты его бывшая — я ехидно ухмыльнулась, отпуская колкость, но, очевидно, надавила на больное.

—Бывшая, но мне ничего не стоит снова стать его настоящей, а ты как была никем, так и останешься. Чувствуешь разницу?

Она вышла, хлопнув дверями, ее заливистый смех еще пару секунд доносился из-за стены, пока совсем не стих, оставляя меня снова, один на один с так надоевшими мыслями.

Здесь никто не считает меня человеком, только вещью. Ни жалости, ни сострадания, хотя, они мне и не нужны. Я сама себя жалею, но это никак не изменит моего положения.

Следующие дни были одинаково никакими, Арман отнял телефон, но взамен я попросила пачку бумаги и карандаши. Всю свою боль и отчаяние я вкладывала в разноцветные штрихи, рисовала все, что приходило в голову.

Картины получались мрачными, тяжелыми, но живыми. Я рисовала с утра до поздней ночи, с каждым новым рисунком в них просыпалась любовь, цвета стали ярче, рука двигалась увереннее.

Пейзажи родного города, фруктовые сады и ночные улочки старых районов, я возрождала картины прошлого в памяти и переносила на бумагу. Они все были обезличенными, словно мне не хотелось рисовать человека, навсегда запечатывая его в бумаге. Но одного, все же, я рисовала с завидной регулярностью.