Лицензия для Робин Гуда - Лариса Соболева

– Почему я тебе должен верить? – повел плечами Ипсиланти. – Все говорят, будто впервые пошли на дело. Но ведь пошли!

Олег сломался, сдал участников. Только дальше дело не сдвинулось. Из десяти человек намеренно взяли троих, чтобы подозрение в предательстве, если оно возникнет, распределилось поровну на оставшихся, включая Мятежного. Разумеется, так просто преступников не возьмешь, не посадишь, нужны улики. Улики тоже добыл Мятежный. Например: притащил пачку сигарет с отпечатками пальцев. Ее подбросил Ипсиланти на очередном происшествии, приобщил к делу, остальное было делом техники ареста. Действия Ипсиланти деморализовали Мятежного, тем не менее он позволил себе высказаться, что так поступать подло, грязно.

– Какой чистюля выискался... – хмыкнул Георг. – Вы зверски забивали людей, два человека не выжили...

– Они такие же, как мы, – возразил Мятежный. – Приняли условия, нарушили кодекс, получили наказание. Там все просто, не так, как у вас.

– Кодекс в нашем государстве один, а ваши бандитские договоры засунь себе в задницу и любуйся на них, глядя в зеркало. Кстати, когда вы попадаете на нары, то живо вспоминаете, что есть общие законы для всех. Запомни: вас, уродов, насильников и убийц, надо стрелять или хотя бы сажать и сажать. Для этого все средства хороши.

– Вы меня презираете... – проговорил Мятежный с болью. – Я и сам себя презираю. Но это же вы не даете мне завязать. Я оступился, попал случайно...

– Не надо было попадать, – поставил точку Ипсиланти.

Мятежный признал, что Георг прав, на этом короткий спор закончился. Но к истинным главарям так и не подобрались, значит, не пришло пока время им расставаться. Ипсиланти велел Мятежному оставаться в группировке, тот испугался:

– А если мне прикажут убить?

– Пока не приказали? – вопросом на вопрос ответил Ипсиланти. – Так чего зря воду толочь в ступе? Отрабатывай, парень, свою свободу. Учти, если покаешься перед своими, я тебя первого определю на нары, а там предателя ждет тяжелая участь...

Сейчас, в кафе, Ипсиланти вспомнил тот разговор, глядя на Олега Мятежного, своего осведомителя.

За стеклом пошел мелкий дождь, клонило в сон из-за пасмурности. Пауза затянулась, и тянул ее Ипсиланти, таким образом выжимая нервы партнера, как тряпку. Олег не выдержал паузы и первым подал голос:

– Что вы хотите?

– Кто такой Богомол? – спросил Георг.

Мятежный смотрел прямо ему в глаза и молчал. Ипсиланти прочел в его взгляде сочувствие, что рассмешило, но смеяться он не стал. Ждал ответа на свой вопрос. Ответ последовал, но не такой, какого Георг ждал.

– Вам не подобраться к нему.

– Да что ты? А все же познакомиться не мешает. Ты видел его?

– Ни разу. Вам знакомство с ним будет стоить жизни.

– Посмотрим. Ты в его группировку входишь?

– В его. Но Богомол не показывается простым смертным.

– Выходит, он не простой? Ах, да, он же Богомол. Первая половина клички напоминает о божественном. А по сути – насекомое. Но когда у нас берут таких божков в оборот, то в штаны они писают, как простые смертные, уж поверь. Ты столько времени у них, а не дослужился до чинов?

– Мне они не нужны. – Не обращал внимания на ироничный тон Мятежный.

– Мне нужны. Я хочу знать как можно больше о Богомоле.

– Это невозможно.

– Повторяю: я хочу знать о Богомоле и его ближайшем окружении. Поэтому тебе придется поднапрячься и вскарабкаться по вашей бандитской лестнице, чего бы это ни стоило. Совсем было бы хорошо, если бы ты поскакал вверх, перешагивая через ступеньки, но... – вздохнул Ипсиланти, – у тебя, к сожалению, не хватит мозгов. Еще мне нужны сведения о трех парнях, которых нашли убитыми в квартире некой Людмилы Летовой. О ней тоже постарайся разузнать, входит ли она в вашу группу, зачем к ней пришли те парни и кто их убрал.

– Об этих парнях я ничего не слышал. – Наконец взял деловой тон Мятежный, деваться-то ему все равно было некуда. – Мне известны другие события. Вчера рано утром убиты четыре наших человека, их взорвали на пустыре, что за северным районом.

– Да ну! А я ничего не знаю. Почему они оказались на пустыре?

– Это мне неизвестно. У нас каждая бригада выполняет свои поручения.

– Клан, бригада... – брезгливо поморщился Ипсиланти. – Скоро каждая шваль, типа вашего Богомола, царем всея Руси будет именовать себя. Вы преступная группировка, на худой конец банда, это будет вернее.

– Называйте, как хотите, – пожал плечами Мятежный. – Утром на пустыре взорвали наших ребят, а вечером нас откомандировали отбить потроха Вию...

– Вию? Это что за персоналия?

– Хозяин молодежного клуба. Когда нам приказали идти к нему, а у нас нечто вроде отряда быстрого реагирования, я понял, что этот Вий имеет отношение к взрыву на пустыре. Но Вия мы не застали, тогда разгромили клуб.

– А кто вам приказывал? – Видя, что Мятежный не решается сказать, Ипсиланти, словно не замечая этого, «разжевал» вопрос: – Ну, кто говорил, что вам делать? Кого вы слушаетесь безоговорочно?

– Калюжника.

– Фамилия или кличка?

– Фамилия. Но Калюжник, насколько мне известно, напрямую не выходит на Богомола. Он получает приказы от своего босса, которого я не знаю.

– Не пробовал подружиться с Калюжником?

– Не пробовал.

– А ты подружись, водки с ним выпей и... сам понимаешь.

– Я вам еще кое-что скажу, о чем ваша прокуратура не подозревает. Группировки – сплошная фикция. На самом деле в городе существует одна-единственная группировка.

Это действительно было новостью, поэтому Ипсиланти слушал внимательно, но не показывая Мятежному свою заинтересованность.

– Бригады организованы таким образом, – продолжал Мятежный, – чтобы в городе думали, будто это разные группировки. У бригад свои районы, свои дойные коровы, свои люди в милиции. Думаю, кстати, такие люди и в прокуратуре тоже есть, учтите. А главарь сообщества Богомол. Но где он живет, как выглядит, в бригадах не знают даже командиры. И это все разрослось под вашим носом. Поймите... – Он замялся, не решаясь сказать что-то важное для себя, но все же решился: – Я боюсь.

– Я тоже боюсь, – живо откликнулся следователь. И не поймешь, правду сказал Ипсиланти или это его очередной прикол. Впрочем, нет людей, которые не боялись бы смерти. – Только страхи наши немножко разные. Ты боишься и своих, и нас, я... неважно.

– Я ведь отработал свою ошибку, хочу уехать и навсегда забыть обо всех этих...

– Уедешь, – пообещал Ипсиланти. – Но не сейчас.

– До того времени я могу и не дожить.

– Понимаешь, я тоже много чего хочу, а не всегда получаю. Обещаю, это последняя твоя услуга, а потом... так и быть, катись к чертовой бабушке.