Девять жизней черной кошки - Лариса Соболева

В городе они купили пиццу в коробке и едва успели на рынок, где торгуют цветами, приобрели там два шикарных букета у посиневшей от холода цветочницы. Андрей не объяснял, зачем потратил деньги на, казалось бы, бесполезные предметы. Неподалеку от дома Черкесова Андрей остановил джип, вышел и прошелся вдоль ограды.

– В доме на первом этаже горит свет, но тусклый, – сообщил он, вернувшись в машину. – Ограда решетчатая, всем одновременно маячить у ворот нельзя, Лариса такую толпу не должна видеть. Поэтому пойдет один Назар. Облачайся в халат, бери букет и пиццу. – Тот, не расспрашивая, что да почему, принялся исполнять приказ. – Скажи, Черкесов, сколько человек в доме?

– Жена говорила, что детей отправила к теще, с директором школы договорилась, они приедут через месяц. Значит, Лариса должна быть одна, если только… – и Черкесов осекся.

– …не привела тебе замену, – закончил с удовольствием Андрей.

Черкесов насупился. Мысль, что в его собственном доме может находиться любовник жены, была чертовски ему неприятна. Безусловно, у него были любовницы, ну так ведь он мужчина, ему необходимо держаться в форме. Но жена… он убьет ее лично, если Лариса завела роман на стороне при живом еще муже. Черкесов стоял на позициях тех мужчин, которые относятся к женщинам по принципу: «После меня не доставайся ты никому». Он готов был простить ей пистолет, направленный на него, хамство и то, что выгнала мужа без денег и документов, даже что милицию вызвала и очернила мужа своим поганым языком, но не любовника.

Троица ехидно переглядывалась во время паузы, догадываясь, какие чувства терзают Черкесова. Наконец Андрей хлопнул его по спине:

– Да ладно, не переживай, ты же тоже не святой. А что посеешь, то и пожнешь. Слыхал про такое? Готов, квартеронец?

– Как пионер, – отозвался Назар.

– Позвонишь, она, естественно, спросит, кто. Учти, Лариса тебя будет видеть, там камера. Я правильно говорю, Черкесов?

– Да, камера есть, – подтвердил Василий Романович. – Она увидит Назара на мониторе.

– Ты ей: мол, по этому адресу заказана пицца с цветами плюс письмо, – говорил далее Андрей. – Станет отказываться, убалтывай, как умеешь, но она должна взять у тебя пиццу и цветы. То есть твоя цель, чтобы она вышла к тебе. У нас два варианта. Либо она выйдет к тебе сама и откроет ворота, либо впустит тебя во двор, но не дальше порога дома. Твоя задача потянуть время, потому что и мы должны войти. Смотри по обстоятельствам, если что – скрутишь ее. Все, пошел!

Назар забрал коробку и букет, вышел из машины и направился к воротам. Он звонил несколько раз, никто не отозвался. Назар вернулся в машину:

– Никого нет дома.

– Будем ждать, – сказал Андрей.

Ждали полчаса. Черкесов нервно поглядывал на дом, приподнимался и снова садился, его что-то беспокоило.

– Что ты мечешься? – не выдержав, спросил Андрей.

– Собака… – произнес Черкесов в раздумье. – Она не выбежала к воротам, когда звонил Назар.

– Ну и что? – пожал плечами Назар. – Может, твоя половина ее заперла, потому что к ней пришел гость?

– А рычание, лай ты слышал? – обратился к нему Черкесов.

– Нет, – уверенно сказал Назар.

– Куда же делся мой пес?

– Жена твоя его на мясо сдала, – вяло бросил Гриша, сидевший за рулем.

– Дурацкая шутка, – вскипел Черкесов. – Мой пес редкой породы, я за него тысячу баксов отвалил.

– М-да, нам так не жить, – заметил Андрей. – Что ж, раз во дворе не гуляет собака, мы можем перемахнуть через ограду. Черкесов, за нами!

– Там сигнализация, – предупредил Черкесов.

– Да как-нибудь отключим, – проворчал Гриша, доставая инструменты.

Три фермера сначала потрогали прутья руками, затем ловко перемахнули через ограду. Черкесов не смог взобраться по скользким прутьям, ринулся к дереву, собираясь попасть на территорию, как в прошлый раз.

– Стой! – шикнул на него Андрей и перелез назад, к нему. – Что ж ты такой неумеха? Спортом надо заниматься. Давай подсажу.

Черкесов при помощи Андрея с трудом вскарабкался на ограду и затем мешком свалился на Гришу с Назаром, но уже на территории своей собственности.

– Сигнализация, кажется, отключена, – сообщил он тихо.

– Вот и замечательно, – сказал Андрей. – Идемте, попробуем взломать замок…

Но Черкесов сначала засеменил к заграждению, где стояла собачья конура чуть ли не в рост человека. Огромный бордосский дог лежал возле него на боку, высунув язык. Черкесов присел на корточки, тронул пса рукой. Тот не двинулся. Василий Романович растерянно взглянул на парней. К псу наклонился Гриша, ощупал его и выпрямился:

– Отравили. А подох недавно.

– Ох, не нравится мне все это… – проговорил Назар.

– Мне тоже, – угрюмо сказал Андрей. – Черкесов, вставай. Это все же не человек. Хотя некоторых людей я бы самолично к стенке ставил. Идемте.

Дверь в дом была заперта. Гриша возился с замком недолго, открыл. Все замерли, прислушиваясь к жизни внутри дома. Там тихо работал телевизор, и других звуков не слышалось. Никто из четверых почему-то не решался переступить порог. Наконец Андрей подтолкнул Черкесова, мол, ты хозяин, ты и заходи. Тот растерянно оглянулся на парней, вошел в прихожую, потом робко открыл дверь гостиной. Из электроприборов горел только торшер, и от экрана телевизора шло свечение. Людей в гостиной не было.

– Наверное, Лариса ушла и забыла выключить телевизор, – сказал Черкесов. – Пойдемте наверх, гардеробная у нас там.

Он первый ринулся к лестнице, ведущей на второй этаж, Андрей и Назар шли за ним, Гриша осматривал гостиную.

– Вот бы жена пришла сейчас, а? – размечтался Черкесов, поднимаясь по лестнице. – И увидела бы сразу троих мужиков! А я бы спрятался и посмотрел на…

Вдруг Гриша свистнул. Черкесов, Андрей и Назар, дошедшие почти до верха, остановились и глянули вниз. Тут-то и подкосились колени у Черкесова. Как ни старался он удержаться на ногах, однако медленно сполз по стене. В следующий миг зажмурился, чтобы не видеть гостиную. Назар и Андрей сбежали вниз, встали рядом с Гришей. Они были потрясены не меньше Черкесова, поэтому стояли молча.