Злой волк - Неле Нойхаус

– Что это я ему причинил? – переспросил Боденштайн. – Он вел себя омерзительно. И расследованию, и отстранению от работы он обязан только своим собственным поведением.

– В его глазах это, кажется, выглядит иначе. Ты ведь знаешь его, этого злопамятного идиота!

– Пусть и так, – Боденштайн пожал плечами. – Мне себя не в чем упрекнуть.

Пия задумчиво прикусила нижнюю губу.

– И все же я опасаюсь, – сказала она чуть погодя. – Ты помнишь наше первое совместное дело?

– Конечно. И что?

– Дело с Фридгельмом Дёрингом. Кастрация. Расследование по подозрению ветеринара, адвоката и аптекаря в нанесении ими тяжкого телесного повреждения было приостановлено.

– Да, но не из любезности, – возразил Боденштайн в замешательстве. – Мы посылали даже сотрудников службы сохранности следов в операционную ветеринарной клиники, но они тоже не нашли никаких подходящих для использования следов, не было ни единого доказательства! В конце концов, я же не могу пытать подозреваемых, чтобы из них хоть что-нибудь выдавить!

Пия заметила, что чем больше ее шеф, казалось, задумывался над этим упреком, тем большее недовольство его охватывало.

– Я хотела тебе об этом сказать только для того, чтобы ты был к этому готов, – сказала она. – Я почти уверена, что Бенке начнет именно с этого.

– Спасибо, – Боденштайн горько улыбнулся. – Боюсь, что ты права. Только ему не следовало бы лезть на рожон, когда у него самого рыльце в пушку.

– Что ты имеешь в виду?

Пие стало любопытно. Она вспомнила о тех напряженных отношениях, которые с первого дня возникли между Бенке и доктором Энгель. Тогда ходили слухи, что их показная взаимная неприязнь связана со старым делом, в котором они в свое время были замешаны, работая в составе комиссии по расследованию убийств во Франкфурте. Во время операции по захвату одним из коллег был убит осведомитель франкфуртской полиции.

– Одно старое дело, – ответил Боденштайн уклончиво. – Давнее, но не забытое. Бенке должен приготовиться к неприятностям, если собирается мне досаждать.

– Черт подери! – выругалась Ханна, когда прямо перед ней зеленый свет сменился красным.

Кто-то перед ее носом занял последнее свободное место в паркинге на Юнгхофштрассе. Она быстро посмотрела в зеркало заднего вида, включила заднюю передачу и развернула свой «Мини», который ей одолжила Майке, во въезде паркинга. К счастью, за ней никто не ехал, и въезд был достаточно широким для такого маневра. Было уже без десяти двенадцать! В двенадцать она договорилась с Вольфгангом встретиться за ланчем в KUBU. Рядом с ней, на соседнем пассажирском сиденье в прозрачной папке лежал стратегический план по ограничению ущерба, который она разработала сегодня утром.

Она свернула направо на Юнгхофштрассе и на светофоре – на Нойе-Майнцер. Перед «Хилтоном» она остановилась справа, в направлении биржи, и на левой стороне увидела свободное место между пикапом и темным лимузином. Ханна включила мигалку, нажала на газ и повернула налево. Яростный сигнал клаксона и жестикуляцию двигавшегося за ней водителя, который был вынужден резко затормозить, она намеренно проигнорировала. Вежливость и предупредительность не были приняты в городской войне за свободные парковочные места. Для ее автомобиля свободного места было бы слишком мало, но «Мини» вписывался безо всяких проблем.

Ханна вышла из машины, сунув папку под мышку. Утром она сразу распорядилась забрать «Панамеру» и отправить ее в сервис. Через час позвонил мастер и спросил, будет ли она подавать заявление в связи с нанесением материального ущерба.

– Я подумаю, – ответила она и согласилась, что изуродованный капот и четыре проколотые шины могли бы послужить вещественными доказательствами. «СУКА». Кто это сделал? Норман? Винценц? Кто еще знал, где она живет? Все утро она гнала от себя эту тревожную мысль, но она снова и снова вытесняла все остальные.

Ханна решила сократить путь, но уже через несколько секунд пожалела об этом, так как во Фрессгассе[10]творилось нечто невообразимое. Перед кафе и ресторанами все места под большими зонтиками были заняты. Сотрудники близлежащих офисов и магазинов использовали свой обеденный перерыв для принятия солнечных ванн, полураздетые подростки, матери с детскими колясками и пенсионеры лениво бродили по торговому кварталу без привычной для Франкфурта спешки. Жара парализовала весь город.

Ханна также перешла на неторопливый шаг. От высоких каблуков и костюма она сегодня отказалась и вместо этого надела белые джинсы, майку и удобные теннисные туфли. Она пересекла Нойе-Майнцер, миновала группу японских туристов и вошла на террасу ресторана со стороны Опернплатц. Девяносто процентов обедающей публики составляли респектабельные мужчины из расположенных по соседству банков. Кроме них, в ресторане было несколько женщин в деловых костюмах и пара туристов. Вольфганг сидел за столом с краю террасы и изучал меню.

Когда она подошла к столу, он взглянул на нее и радостно улыбнулся.

– Привет, Ханна! – Он встал, поцеловал ее сначала в левую, потом в правую щеку и, следуя этикету, отставил ее стул. – Я уже заказал бутылку воды и немного хлеба.

– Спасибо. Отличная идея, я ужасно хочу есть. – Она взяла меню и посмотрела предложение дня. – Я возьму комплексный обед. Суп-пюре из черемши и морской язык.

– Неплохой выбор. Я присоединюсь. – Вольфганг захлопнул меню. Через несколько секунд к ним подошла официантка и приняла заказ. Два раза комплексный обед и бутылка «Пино Гриджио».

Вольфганг оперся локтями о стол, переплел пальцы и пытливо посмотрел на нее.

– Мне действительно любопытно, что ты придумала.

Ханна налила на маленькую тарелку немного оливкового масла, насыпала сверху крупную соль и перец, обмакнула в смесь кусок белого хлеба. Из-за неприятности, произошедшей сегодняшним утром, она даже не позавтракала. У нее урчало в животе, и она чувствовала, как из-за голода портится настроение.

– Мы идем в наступление, – ответила она, продолжая жевать, потом поставила на колени сумку и вынула из нее прозрачную папку. – Мы уже связались с людьми, которые подали на нас жалобу. Завтра я встречаюсь в Бремене с мужчиной, а во второй половине дня с этой женщиной в Дортмунде. Оба были вполне доступны.

– Это уже хорошо. – Вольфганг кивнул. – Наш наблюдательный совет и представители акционеров порядком нервничают. Мы сейчас не можем позволить себе антирекламу.

– Я знаю. – Ханна смахнула со лба прядь волос и сделала глоток воды. Здесь, в тени, температура воздуха была вполне сносной. Вольфганг снял галстук, свернул его и сунул во внутренний карман пиджака, висевшего на спинке стула. Ханна принялась лаконично объяснять свою стратегию, а он внимательно слушал.