Плоть и кровь - Иэн Рэнкин

— Или помимо воли оказался в них втянутым.

— Такое редко случается.

— Тут есть еще кое-что. Отец убитого — местный гангстер. Его зовут Большой Джер Кафферти.

— Вы некоторое время назад его посадили.

— Вы хорошо информированы.

— Да, — сказал Смайли, — Кафферти добавляет некоторую симметрию к этому делу. Верно? — Он резко поднялся со своего кресла. — Ну, давайте я закончу экскурсию.

Впрочем, смотреть особенно было не на что. Но Ребуса представили коллегам. На вид не супермены, но чтобы помериться с ними силой на их условиях… нет, такого желания не возникало. Чувствовалось, что они свое дело знают и голыми руками их не возьмешь.

Один из них, сержант Клейверхаус, казался исключением. Он был долговязый, медлительный, с темными мешками под глазами.

— Вы на его счет не обманывайтесь, — сказал Смайли. — Мы не случайно зовем его Кровавый Клейверхаус.

Лицевым мышцам Клейверхауса понадобилось какое-то время, чтобы собраться в улыбку. Он, конечно, был не настолько медлителен, просто привык наперед просчитывать любое действие. Клейверхаус сидел за своим столом, возле которого остановились Ребус и Смайли, постукивал пальцем по красной картонной папке. Она была закрыта, но напечатанное на ней слово «ЩИТ» читалось отчетливо. Ребус только что видел это слово на другой папке — на столе Смайли.

— Щит? — спросил он.

— Да, «Щит», — ответил Клейверхаус. — Мы собираем о них информацию. Возможно, это банда, возможно, со связями в Ирландии.

— Но пока это только название, — вмешался Смайли.

Это слово кое-что говорило Ребусу. Вернее, он знал, что оно должно что-то ему говорить. Уже повернувшись спиной к Клейверхаусу, он услышал, как тот вполголоса сказал Смайли:

— Он нам не нужен.

Ребус не подал вида, что расслышал эти слова. Он знал: никому не нравится, когда в команду внедряют чужака. Примерно так же тепло стало у него на душе, когда его представили лысому человеку — сержанту Блэквуду и веснушчатому — констеблю Ормитсону. Эти двое обрадовались его появлению, как шелудивый пес — новой блохе у себя в шерсти. Ребус не стал задерживаться возле них. В другом конце комнаты его ждал пустой стол и хромой стул, извлеченный из какого-то чулана. Ребус понял намек: здесь никто не утруждался, чтобы создать ему нормальную рабочую обстановку. Он кинул взгляд на стол, потом на стул и под каким-то предлогом вышел за дверь. В коридоре он вздохнул полной грудью и спустился по лестнице на несколько этажей. Ребус кое-кого знал здесь, на Феттс, и он не видел причин, почему бы ему не нанести визит старому другу.

Но в кабинете инспектора Джилл Темплер теперь сидел другой сотрудник, как следовало из таблички на двери. Звали ее инспектор Мерчи, и она тоже была секретарем пресс-службы полиции. Ребус постучал в дверь.

— Войдите!

Как будто входишь в кабинет школьной директрисы. Инспектор Мерчи была молода, по крайней мере лицом. Но она прикладывала все усилия, чтобы скрыть этот факт.

— Слушаю? — сказала она.

— Я ищу инспектора Темплер.

Мерчи положила ручку и сняла маленькие полукруглые очки. Они повисли на цепочке у нее на шее.

— Она переехала, — сказала женщина. — Кажется, в Данфермлин.

— Данфермлин? Что она там делает?

— Насколько мне известно, освещает изнасилования и преступления на сексуальной почве. У вас какое-то дело к инспектору Темплер?

— Нет, я просто… проходил мимо… Не берите в голову.

Он вышел из кабинета.

Инспектор Мерчи скривила рот и снова нацепила на нос очки, а Ребус пошел вверх по лестнице, чувствуя себя еще хуже, чем прежде.

Остаток утра он ждал: может быть, что-нибудь случится. Но ничего так и не случилось. Все держались от него на расстоянии, даже Смайли. А потом на столе Смайли зазвонил телефон, — оказалось, что звонят Ребусу.

— Старший инспектор Лодердейл, — сказал Смайли, протягивая Ребусу трубку.

— Слушаю.

— Говорят, что тебя переманили от нас.

— Вроде того, сэр.

— Так вот, скажи им там: я хочу переманить тебя назад.

«Что я им — какой-нибудь голодный лосось?» — подумал Ребус.

— Следствие еще не кончилось, сэр, — сказал он.

— Да, я знаю. Старший суперинтендант мне сказал. — Он помолчал. — Мы хотим, чтобы ты поговорил с Кафферти.

— Он не будет со мной говорить.

— Мы думаем, что, может, будет.

— Ему известно про Билли?

— Да, известно.

— И теперь ему нужен кто-нибудь, чтобы использовать как боксерскую грушу?

Лодердейл на это ничего не сказал.

— Что толку с ним говорить?

— Я не знаю.

— Тогда зачем все это?

— Затем, что он настаивает. Хочет поговорить с инспектором, но не с первым попавшимся. Он просил о разговоре с тобой.

Последовала пауза.

— Джон? Тебе есть что сказать?

— Да, сэр. Сегодня очень странный день. — Он посмотрел на часы. — А еще нет и одиннадцати.