Зимний убийца - Джон Сэндфорд

Днем, когда светило солнце и дороги были недавно расчищены, Лукас проехал путь, ночью занявший у него полчаса, всего за десять минут. С высоких точек дороги за лежащими внизу равнинами открывался далекий горизонт. Тут и там виднелись черные пятна сосновых лесов и серебристое сияние замерзших озер.

Пожарная станция — сруб из коричневых бревен на бетонном фундаменте — стояла в сосновой роще, чуть в стороне от дороги. Часть здания занимали огромные ворота гаража для пожарных машин. Офис с рядом маленьких окон располагался в другом конце. Лукас припарковался на одном из четырех расчищенных участков, вошел в офис и обнаружил, что там никого нет. В заднюю часть станции вела другая дверь, и Лукас заглянул туда.

— Эй!

— Да?

За верстаком сидел грузный светловолосый мужчина, а перед ним в свете яркой лампы лежал разобранный на части спиннинг. На покрытом оспинами лице пожарного росла жидкая, почти прозрачная бородка. Голубые глаза настороженно смотрели на Лукаса. Вдоль стены у него за спиной располагалась кухонная зона. В другом конце комнаты перед цветным телевизором находились сломанный диван, два старых кресла и два деревянных кухонных стула. Вдоль третьей стены выстроились шкафчики, на которых были по трафарету выведены фамилии. Другая дверь вела в гараж для грузовиков. Лестница уходила на чердак.

— Я ищу Дуэйна Хэлпера, — сказал Лукас.

— Это я, — ответил мужчина низким грубым голосом. — А вы, наверное, Дэвенпорт.

Хэлпер встал и пожал гостю руку. Он был в джинсах с широкими красными подтяжками и голубой рабочей рубашке. У него оказалась мощная, как и тело, мозолистая рука.

— Только что по озерной дороге проехал целый караван телевизионщиков. Шериф разрешил им снять дом.

— Да, он собирался это сделать, — сказал Лукас.

— Говорят, что Фил Берген является главным подозреваемым, — словно бросая ему вызов, напрямик сказал пожарный.

Лукас покачал головой.

— У нас пока нет подозреваемых.

— Но я слышал совсем другое, — настаивал на своем Хэлпер.

По телевизору передавали какое-то игровое шоу. Пожарный схватил пульт дистанционного управления и вырубил звук.

— Это не соответствует истине, — резко ответил Лукас.

У него возникло ощущение, что Хэлпер провоцирует конфликт. У пожарного было невыразительное лицо с маленькими глазками. Когда он проводил пальцами по бородке, они казались слишком короткими и толстыми, как сардельки. Лукас сел за круглый стол напротив него и начал задавать вопросы о времени происшествия.

— Я помню, что видел машину, но не уверен, что это было тогда же, когда прозвучал сигнал тревоги, — сказал Хэлпер. — Возможно, я подошел к окну и выглянул наружу, заметил машину, а потом мы о чем-то поговорили. Затем я снова вернулся к окну, и вот тогда прозвучал сигнал тревоги. Дик помнит все по-другому.

— Насколько вы уверены в том, что говорите?

Хэлпер потер лоб.

— Дик, наверное, прав. Мы обсуждали это, и он утверждает, что все было так.

— Если вы подходили к окну дважды, каков временной промежуток между этими моментами? — спросил Лукас.

— Не знаю, наверное, минута или две.

— Значит, даже если вы подходили к окну два раза, времени прошло не много.

— Думаю, да, — сказал Хэлпер.

— Вы видели, как джип Бергена выехал с озерной дороги?

— Нет, но у меня сложилось именно такое впечатление. Он проехал мимо станции медленно, даже если принять во внимание снег, но потом прибавил скорость. Как будто он только что свернул с шоссе.

— Хорошо.

Лукас встал, прошел через комнату и посмотрел на лестницу.

— Что там наверху?

— Комната с койками. Я живу в дальней части станции. Я здесь единственный профессиональный пожарный.

— Вы дежурите двадцать четыре часа?

— У меня свободное время днем и в начале вечера, когда приходят добровольцы, — ответил Хэлпер. — Но в основном я нахожусь здесь.

Лукас обошел комнату, задумчиво прикусив большой палец. Возможно, время станет проблемой. Он посмотрел на Хэлпера.

— А что отец Берген? Вы его хорошо знаете?

— Не слишком. Думаю, я и двух слов с ним не сказал. Он пьет. Его штрафовали за вождение в нетрезвом виде, но…

Он замолчал.

— Что?

Хэлпер что-то недоговаривал, но хотел, чтобы чужак узнал об этом.

— Шериф Карр входит в руководство пожарного управления.

— Да? И что? — Лукас специально сказал это немного резко и грубо.

— Он помешан на Бергене. Я знаю, вы не из наших, но если я сболтну лишнее и это дойдет до Шелли, он может испортить мне жизнь.

Сказав это, он умолк в ожидании.

Лукас задумался. Похоже, Хэлпер пытается заручиться союзником или вбить клин между ним и Карром. Но с какой целью? Скорее всего, его беспокоит именно то, о чем он говорит: работа. Лукас покачал головой.

— Он ничего не узнает, если в этом не возникнет необходимости. Но даже тогда я могу не открывать ему источник. Если мне покажется, что это будет разумно.

Пожарный пару мгновений оценивающе смотрел на него, затем посмотрел через окно в сторону дороги.

— Ну, во-первых, что касается вождения в нетрезвом виде. Шелли это улаживал, причем несколько раз.

Он обернулся к Лукасу, и тот понял, что Хэлпер хочет сказать что-то еще. Разговор о штрафе — своего рода проверка.

— Это все?

— Ходят слухи, что отец Берген… — начал пожарный. — Словом, если ты хороший отец, ты не позволишь своему сыну петь в церковном хоре, так сказать.

— Он что, голубой?

Это уже интересно. Геи в маленьких городках испытывают на себе самые разные виды давления, особенно если скрывают свои пристрастия. А священник…

— Так говорят, — сказал Хэлпер и осторожно добавил: — Это всего лишь сплетни. Я никогда особенно не обращал на них внимания. Думаю, что все это неправда. Но наверняка мне неизвестно. Учитывая, что произошли убийства, мне кажется, вы должны знать, о чем у нас болтают.

— Конечно.

Лукас сделал пометку в блокноте.

Они поговорили еще пять минут, после чего появились три помощника шерифа, сменившиеся после дежурства около дома Лакортов. Они замерзли и сразу отправились за кофе. Хэлпер встал, чтобы приготовить его.

— Что происходит в доме? — спросил Лукас.

— Ничего особенного. Парни из Мэдисона лазают повсюду, — ответил один из полицейских.

Лицо у него было таким красным, что напоминало кусок сырого мяса.

— А шериф там?