Соверен - К. Дж. Сэнсом

— Сэр Уильям не отличается излишней любезностью, — вполголоса заметил я.

— Да, он, как и все члены Совета северных графств, порой бывает слишком суров, — откликнулся Крейк. — Слава богу, мне не часто приходится иметь с ним дело. Вот ваши комнаты, джентльмены, — провозгласил он, сопроводив свои слова виноватым взглядом. — Надеюсь, вы не будете возражать против двух смежных каморок. В противном случае господину Бараку придется ночевать в палатках вместе со слугами. При таком нашествии представителей всех сословий трудно найти каждому место, отвечающее его чину и званию.

— Мы с помощником неприхотливы и вполне входим в ваше положение, — с улыбкой заверил я.

Крейк испустил вздох облегчения. Порывшись в бумагах, укрепленных на доске для писания, он отыскал какой-то листок и повел нас вдоль длинного ряда дверей, на каждой из которых был выведен номер.

— Восемнадцатая, девятнадцатая — да, вот эти комнаты ваши, — сообщил Крейк и сделал пометку в своем списке. — Был очень рад повидать вас после стольких лет разлуки, сэр, — с улыбкой добавил он. — Но к сожалению, я должен идти.

— Не смею вас задерживать, сэр. Но надеюсь, мы с вами еще встретимся за кружкой эля и вдоволь поговорим о минувшем.

— Если позволит время, я буду счастлив. Но от всех этих хлопот, — он махнул рукой в сторону двора, — у меня голова идет кругом.

Отвесив нам прощальный поклон, Крейк удалился едва ли не бегом.

— Ну что ж, посмотрим, что за хоромы нам отвели, — буркнул я и повернул ключ, торчавший в дверях.

Всю обстановку крошечной каморки составляли узкая кровать и сундук. Я не мешкая скинул сапоги для верховой езды и с наслаждением растянулся на кровати. Несколько минут спустя раздался стук в дверь и в комнату вошел Барак с моей дорожной корзиной. Он тоже успел разуться и теперь разгуливал босиком.

— Господи боже, ну и воняют же ваши ноги, — проворчал я. — Но наверное, мои ведут себя ничуть не лучше.

— В этом можете не сомневаться.

В голосе Барака слышалась откровенная усталость.

— Давайте воспользуемся возможностью и как следует отдохнем, — предложил я. — Сегодня ничто не мешает нам проспать до обеда.

— Да, как следует выспаться — это все, о чем я мечтаю, — кивнул Барак. — Ну и суматоху здесь устроили, — добавил он. — Никогда в жизни не видел такой прорвы съестных припасов и скота, предназначенного на убой. Представляю, с какой помпой сюда въедет король. А местные власти еще и пустились на всякие выдумки, чтобы его удивить.

— Эти павильоны мне что-то напоминают, — заметил я, сцепив пальцы. — А именно поле золотой парчи.

— Да я и не знаю толком, что это такое. Ведь это было так давно. Король тогда ездил в Кале встречать короля Франции.

— Верно. С тех пор прошло двадцать лет. В Гилдхолле есть картина, на которой тогдашнее торжество изображено во всех подробностях. Для встречи монархов были построены павильоны в точности такие же, как здесь. А вокруг натянуты огромные шатры из золотой парчи. Благодаря этим шатрам событие и получило свое название. Как видно, Лукас Хоренбаут решил воспользоваться старыми задумками.

— И все же я так и не понял, для чего нужны эти громадные павильоны.

— Наверное, в них будут проходить какие-нибудь торжественные церемонии. Так или иначе, ждать осталось недолго. Вскоре наше любопытство будет удовлетворено.

— А пока лучше воздержаться от лишних вопросов, — ухмыльнулся Барак.

— Рад, что вы это понимаете.

— Черт сюда принес леди Рочфорд. От этой ведьмы следует держаться подальше.

— Да, леди Рочфорд — на редкость неприятная особа, — произнес я, внимательно глядя на Барака. — Кстати, вам должно быть известно, что она помогла вашему бывшему патрону осуществить один из самых темных его замыслов.

Барак в ответ лишь сердито фыркнул. Пять лет назад, когда король вознамерился избавиться от Анны Болейн, Томас Кромвель использовал Джейн Рочфорд, дабы опорочить королеву и возвести на нее обвинение в прелюбодеянии. Из всех показаний против королевы свидетельство леди Рочфорд было наиболее ошеломляющим. Она заявила, что Джордж Болейн, ее супруг и брат королевы, находился со своей сестрой в кровосмесительной связи. У меня были веские основания полагать, что все эти обвинения отнюдь не соответствовали действительности и имели под собой политическую подоплеку. Многие очевидцы страшного процесса разделяли мою уверенность.

— Леди Рочфорд запятнала себя вероломным предательством, — продолжал я. — Правда, за это она получила щедрую награду. Ее сделали старшей фрейлиной королевы Джейн Сеймур. И этот высокий пост она сохранила при всех новых королевах — Анне Клевской и Кэтрин Говард.

— Только, похоже, близость к королевским особам не принесла ей счастья. Судя по ее злобному виду, она недовольна жизнью.

— Думаю, в глубине души эта женщина очень несчастна. Иначе она не стала бы бросаться на всех и каждого. Наверняка она сознает, что возбуждает в людях ненависть, а это, сами понимаете, не прибавляет бодрости духа. Нам остается лишь надеяться, что больше мы с ней не столкнемся.

— А вот короля вы точно увидите. Все об этом говорят.

— Возможно, так оно и будет. Хотя мне, говоря откровенно, трудно в это поверить.

— А еще вам предстоит возиться с этим заключенным в замке. Раз уж вы за это взялись.

— Да, это поручение, судя по всему, будет довольно хлопотным. Но я собираюсь следовать золотому правилу, о котором вы недавно упомянули, и не задавать лишних вопросов.

Заметив, что Барака терзает любопытство, я рассказал ему обо всем, что произошло в замке, о жестоких выходках Редвинтера и ярости Бродерика. Правда, я счел за благо умолчать о сочувствии, которое возбудил во мне узник, и о причинах этого сочувствия, столь прозорливо подмеченных тюремщиком. Когда я смолк, Барак устремил на меня задумчивый взгляд.

— Опытные тюремщики, умеющие обращаться с опасными преступниками, — большая редкость, — изрек он. — Граф Кромвель ценил подобных людей на вес золота. Я полагаю, вам стоит быть настороже и не сближаться ни с узником, ни с надзирателем. Иначе наживете бед на свою голову.

С этими словами Барак направился к дверям, перед уходом пообещав разбудить меня, когда настанет время обеда. Вскоре сквозь тонкую стену до меня донеслись его вздохи и скрип кровати. Я закрыл глаза и через несколько мгновений забылся сном. Мне снилось, будто отец зовет меня из соседней комнаты. Я слышал его голос отчетливо и ясно, но стоило мне броситься на зов, тонкая дверь моей каморки превратилась в тяжелую кованую дверь камеры Бродерика. Она была заперта, и я ничего не мог с этим сделать.

Барак обладал завидной способностью просыпаться в заранее намеченное время. Как бы сильно он ни устал, способность эта никогда его не подводила, и потому через несколько часов в мою дверь раздался стук, вырвав меня из плена тяжких сновидений. В комнате стоял сумрак, и, выглянув в окно, я убедился, что солнце уже клонится к закату. Выйдя в холл, я увидел там нескольких клерков и законников в черных мантиях. Все они были намного моложе меня. Один из них, тщедушного вида человечек, гревший руки у огня, поймал мой взгляд и ответил поклоном.