Крестовый отец - Александр Логачев

Первым предметом, что извлек из портфеля «а-ля Жванецкий» адвокат Бескутин, оказался блокнот. Простой такой блокнот с перфорацией по верхнему краю. Лев Арнольдович откинул картонную обложку, на которой читали книгу синие зайцы в очках, достал из кармана пластмассовый «паркер», положил ручку на чистый лист и придвинул письменные принадлежности по столу поближе к подзащитному. Затем адвокат поднес указательные пальцы к ушным раковинам.

Мог бы и не подносить — Шрам и так просекал: прослушивается или нет комната для свиданок неизвестно, но на всякий случай здоровее будет думать, что прослушивается.

Вторым предметом, покинувшем портфель, был темно-синий футляр с золотистым замочком. Пухлые адвокатские пальцы с ногтями, обработанными пилочкой до состояния полнейшей безукоризненности, надавили на замочек, отпрыгнула крышка, блеснули на фиолетовом бархате стекла в паутинной металлической оправе. Очки-половинки для чтения вблизи Бескутин, насадив на переносицу, сдвинул на кончик носа. Поверх стекол Лев Арнольдович взглянул на своего клиента.

— Никакого обвинения в убийстве вам не предъявят. Единственная серьезная улика — то, что вас запалили на месте преступления. — Пока Лев Арнольдович грузил официальную часть, он успел вытащить из портфеля, из страха запачкать не убранного им с колен, несколько листов стандартного формата. Положил их на стол и стало видно, что сверху лежит ксерокопия какого-то документа. Адвокат заводил пальцем по тусклым ксероксным строчкам.

— Вот. К моменту осмотра трупа районным медиком-криминалистом… трупное окоченение достигло… произведенное вскрытие показало… ну и так далее. Хотите, ознакомтесь полностью. Но главное — вывод. А из него следует, что убийство произошло между семью и, самое позднее, восемью тридцатью часами вечера. Вас застали в квартире убитого в восемь пятьдесят. Если принять версию обвинения, вы, совершив преступление, еще не меньше двадцати минут находились на месте преступления. — адвокату в здешнем гадюшнике было стремно до тошноты. Он все боялся лишним движением влезть в какое-нибудь грязное пятно.

— Я мог стирать отпечатки, уничтожать следы, шмонать квартиру в поисках какой-нибудь фигни, — выступил за прокурора Шрам.

— Конечно, могли, — легко согласился Бескутин. — Но почему-то успели стереть отпечатки только с рукояти орудия преступления.

— Въезжал, что все пальчики не затрешь, чай, не впервой к Филипсу завернул.

— Конечно, конечно, все так, как вы говорите. Тем более, вы понимали, что наличие ваших пальцевых отпечатков в квартире легко объяснится давним знакомством с убитым, — адвокату заметно понравилась игра, но брезгливая гримаса к рожице приклеилась намертво, — Но если вы не уничтожали следы, то что же все-таки делали в квартире Владимира Новикова по меньшей мере целых двадцать минут после того как якобы убили его? Искали что-то? — распалившись, адвокат склонился вперед и тут же дернулся, будто сел на шило. Опять испугался замарать костюмчик.

— А то нет? — по ироничному изгибу губ собеседника Сергей догнал, что грядет одна из адвокатских штучек, типа выворот темы наизнанку.

— А вот и неправду говорите, обвиняемый! — погрозив пальчиком, Бескутин вытянул из-под ксерокопии заключения эксперта лист, исписанный синей ручкой. — Если предположить, что именно вы совершили убийство, то по совершении спешно покинули место преступления, а потом открыто вернулись к дому, расположенному по адресу Цветогородская шесть, на автомобиле джип «Чероки» под номерным знаком А707сл. Ознакомьтесь с показаниями свидетеля Сукачева Николая Михайловича, проживающему по адресу Цветогородская восемь. Свидетель выгуливал собаку породы болонка по кличке Чари и видел, как к дому номер шесть подъехал указанный выше автомобиль, как из него выбрался, направился к освещенному крыльцу и вошел в шестой дом гражданин, описание которого подходит к внешности Шрамова Сергея Владимировича. Более того, дальнозоркий свидетель Сукачев берется опознать вечернего гражданина, который, кстати, открывая дверь парадной, повернулся к свидетелю Сукачеву в профиль. И это не все. Свидетелем, боявшимся опоздать к началу программы «Время» и следившим за показаниями ручных часов, точно указан временной отрезок, когда он наблюдал приезд джипа — восемь тридцать пять тире восемь сорок.

«Интересненько, — смаковал расклад Сергей Шрамов, слушая не лишенную самолюбования (а что поделаешь, адвокат он и в Африке адвокат) речь Бескутина, — натурально такой полезный свидетель отыскался, или старый жучара слепил его из денежных купюр?»

— Таким образом, принимая во внимание вышеизложенное нагромождение нелепостей, задача обвинения усложняется многократно, до полной невозможности что-либо доказать, — адвокат победно задрал округлый подбородок и сложил губы трубочкой. И опомнившись, суетливо вытер лапки носовым платком.

— Кто накаркал ментов? — Сергей не сомневался, что адвокат порылся и в этом вопросе.