Голдфингер - Ян Ланкастер Флеминг

– Не очень. Подумываю об уходе. Как раз приехал сюда отдохнуть недельку и поразмышлять на эту тему. Не вижу для себя перспективы в Англии. Пожалуй, поеду в Канаду.

– Неужели?

Они дошли до мячей, и снова, как только Бонд собрался нанести удар, справа раздалось на этот раз позвякивание. Бонд оглянулся. Голдфингер стоял к нему спиной, задумчиво глядя на море и «машинально» позвякивая мелочью в кармане. Бонд улыбнулся.

– Не могли бы вы не звенеть деньгами, пока я не ударю?

Голдфингер не обернулся и не ответил, но звук прекратился.

Бонд постепенно набирал очки, догоняя соперника.

На шестом участке, именуемом в просторечии «Девой», мяч Голдфингера попал в низинку. Удачно, подумал Бонд, чертовски трудно будет выбить его оттуда с нужной точностью. С замиранием сердца следил он за клюшкой, медленно и плавно идущей вниз. Подняв лишь небольшой песочный шлейф, мяч вылетел из глубокой ямки, один раз подпрыгнул и замер.

Бонд проглотил слюну. Каким образом, черт возьми, Голдфингеру это удалось? Теперь ему требуется предельная точность, чтобы получить максимальное количество очков. Три тысячи чертей! Мимо лунки на дюйм – и мяч откатывается еще на ярд в сторону.

Бонд был зол на себя. Он сам, без всяких помех не попал в эту лунку. Ему действительно пора собраться и начать играть.

– Вы видели, что он проделал на «Деве», сэр? – тихо спросил Хоукер.

– Да, черти б его драли. Это был потрясающий удар.

– О, значит, вы не видели, что он сделал, сэр? – удивился Хоукер.

– Нет, а что именно? Я был слишком далеко.

Голдфингера и его кэдди не было видно за склоном. Хоукер молча пошел к низинке, каблуком выдавил ямку и кинул туда мяч. Затем встал вплотную к наполовину закопанному мячу, сдвинув ноги и взглянув на Бонда.

– Помните, он подпрыгнул, чтобы посмотреть направление к лунке, сэр?

– Да, помню.

– Теперь смотрите, сэр.

Хоукер подпрыгнул, как Голдфингер, затем снова посмотрел на Бонда, указывая на мяч у своих ног. Тяжелый удар двух ног сзади мяча вышиб его из ямки и бить по нему теперь было легче легкого.

Мгновение Бонд молча смотрел на кэдди, затем произнес:

– Спасибо, Хоукер. Дайте мне мяч и клюшку. Кто-то будет вторым в этой игре, и будь я проклят, если этим вторым буду я.

Теперь Бонд едва глядел на Голдфингера, не испытывая ничего, кроме холодной, злой решимости. Впервые с начала игры к нему вернулась самоуверенность. Единственное, что ему требовалось, это знамение свыше, и все будет в лучшем виде.

– Кстати, что случилось с прелестной мисс Мастертон? – спросил Бонд Голдфингера, нагнав его.

– Она от меня ушла, – Голдфингер смотрел прямо перед собой.

Рад за нее, подумал Бонд.

– Хотелось бы снова ее увидеть. Где ее можно найти?

– Не могу сказать, – и Голдфингер ушел вперед за своим мячом.

Бонд сейчас проигрывал всего одно очко, и наступил момент, когда малейшая допущенная им ошибка означала конец игры и проигрыш.

– Я думаю, вы его догоните, сэр, – тихо сказал Хоукер.

– Это не моя заслуга, Хоукер, а Альфреда Блэкинга, – Бонд достал сигареты, угостил кэдди и закурят сам. – Осталось три лунки, нужно быть повнимательнее. Понимаете, о чем я?

– Не беспокойтесь, сэр, я не спущу с него глаз.

Бонд удачно пробил к центру площадки, а Голдфингер на этот раз взял слишком вправо, и мяч улетел к кустам. Бонд постарался сдержать радость и не считать своих цыплят раньше времени.

Теперь, выиграв на этом участке, ему нужно было набрать только пол-очка, чтобы выиграть игру. Он молился, чтобы мяч Голдфингера пришел в негодность, а еще лучше потерялся.

Хоукер ушел вперед. Он положил сумку и очень старательно, даже слишком старательно, по мнению Бонда, занимался поисками мяча Голдфингера.

Место было плохое – высокая трава, густые заросли. Им очень повезет, если мяч найдется. Внезапно Бонд на что-то наступил. Дьявольщина! Неужели мяч? Он наклонился. Да, это был «данлоп 65».

– Вот он, – произнес Бонд недовольно. – О нет, простите. Вы ведь играете номером один, не так ли?

– Да, – раздался нетерпеливый голос Голдфингера.

– Ну, а это номер семь.

Бонд поднял мяч и направился к Голдфингеру.

– Не мой, – и Голдфингер продолжил поиски.

Мяч был хороший, почти новый. Бонд сунул его в карман и стал искать дальше. Он глянул на часы. Отведенные по правилам на поиски пять минут почти истекли. Еще полминуты, и он сможет объявить эту лунку за собой. По жестким правилам, сказал Голдфингер. Хорошо, друг мой, ты их получишь!

– Боюсь, время почти истекло.

Голдфингер хмыкнул и начал было что-то говорить, как раздался крик его кэдди.

– Я нашел, сэр, вот «данлоп» номер один!

Бонд пошел следом за Голдфингером туда, где стоял на маленьком возвышении кэдди, указывая пальцем вниз.

Бонд наклонился и осмотрел мяч. Да, почти новый «данлоп» номер один и на редкость удачно лежащий прямо на линии. Это было чудо. Больше, чем чудо. Бонд перевел тяжелый взгляд с Голдфингера на кэдди.

– Просто на редкость счастливый удар, – произнес он.

Кэдди пожал плечами. Глаза Голдфингера были спокойными и ничего не выражающими.

– Похоже, что так. – Он повернулся к своему кэдди. – Думаю, Фоуллс, здесь мы обойдемся легким ударом.

Бонд задумчиво пошел прочь, затем обернулся, чтобы посмотреть удар. Он был отменным, точнехонько в цель.

Бонд направился к Хоукеру, который глядел на приземляющийся мяч, жуя длинную травинку. Бонд кисло улыбнулся и спросил ровным сдержанным тоном:

– Мой большой друг попал точно или рядом?

– Точно, сэр, – бесстрастно ответил Хоукер.

Бонд взял свой мяч. Теперь дело снова было дрянь. Опять ему придется драться за очки, и это после того, как выигрыш был практически у него в кармане.

– Просто чудо, что мяч нашелся, – сказал Бонд идущему рядом Хоукеру.

– Это не его мяч, сэр.

Хоукер просто констатировал факт.

– Что вы имеете в виду? – голос Бонда звучал напряженно.

– Деньги делают многое, сэр. Скорее всего, пятерка. Фоуллс, должно быть, кинул этот мяч через штанину.

– Хоукер! – Бонд резко остановился и огляделся. Голдфингер со своим кэдди был в пятидесяти футах, медленно двигаясь вперед. – Вы можете в этом поклясться? Откуда такая уверенность?

Лицо Хоукера искривилось в какой-то застенчивой улыбке, но в глазах светился воинственный свет.