Змеи в раю - Леена Лехтолайнен

Мы с Перцем стояли друг напротив друга, сжав кулаки и задрав носы, как два деревенских петуха. Мне казалось, что, если он произнесет еще хоть слово в том же духе, я швырну в него увесистым томом «Законодательства Финляндии», которое случайно оказалось у меня в руках. Киммо и дежурный охранник смотрели на нас во все глаза.

— Продолжаем допрос, — наконец произнес Перец.

Я попыталась успокоиться, хотя была готова вызвать его на дуэль. С огнестрельным оружием я была на вы, а вот на шпагах быстро бы с ним разобралась. Мне вдруг вспомнилось, что в школе полиции мы с ним постоянно задирались и играли на нервах друг друга. Пожалуй, пусть уж лучше Эки выступает защитником Киммо.

— Я хочу знать, на каком основании кто-то смеет утверждать, что четверть первого я еще был у Арми, — вдруг произнес Киммо на удивление спокойным голосом.

— Я не обязан ничего тебе объяснять. И ты, Каллио, не смей ничего говорить, ясно?

Дежурный констебль понимающе улыбнулся мне из-за спины Перца. Это меня взбодрило. Теперь нас было трое против одного.

Перец снова и снова спрашивал Киммо о событиях того утра, пока наконец даже меня не стало слегка подташнивать от бесконечного пересказа одного и того же. Наконец он соизволил поменять тему.

— Если невесте не нравились твои садомазохистские штучки, то зачем ты взял с собой резиновый костюм?

Я тоже размышляла над этим. Этот костюм был совершенно не к месту и как-то выпадал из всей логики повествования Киммо.

— В пятницу по пути из города я заехал за Арми, и мы сразу отправились на вечеринку к Ристо. Костюм был у меня с собой, поскольку в городе я ходил по магазинам в поисках специального средства для его обработки. Я не хотел пользоваться силиконовым кремом, а искал какое-нибудь средство типа того, чем обрабатывают кожаную мебель. Когда мы отправились к Ристо, я оставил свои вещи у Арми, поскольку собирался остаться у нее на ночь.

— А это средство для костюма… Тебе все-таки удалось его где-то купить?

— Да. В хозяйственном отделе «Стокманна».

— И ты в «Стокманне» спрашивал у продавцов, есть ли у них средство для обработки твоего костюма?

— Да ничего я не спрашивал, а просто выдавил пару капель из тестера. Попробовал на костюме, а потом взял упаковку и заплатил на кассе.

— У тебя сохранился чек? И где эта упаковка? — быстро спросила я.

— В сумке у меня в комнате. И чек должен быть там.

Перец буркнул что-то типа «мы проверим» и снова неожиданно поменял тему.

— Слушай, парень, а ты вообще кто — садист или мазохист? И что ты обычно делаешь с женщинами, когда, ну это?..

Дежурный снова хмыкнул за спиной Перца, а Киммо мгновенно покраснел до ушей.

— Какое отношение этот вопрос имеет к делу? Киммо, ты можешь ответить только на первый вопрос. На второй отвечать не обязательно, — снова встряла я в разговор.

— Мазохист, — тихо ответил Киммо. — Я не стремлюсь причинять боль другим, — произнес он, опустив голову и не обращая никакого внимания на мои слова. — Напротив, мне нравится, когда со мной обращаются так, что…

— Как? — В голосе Перца послышался живой интерес. Мне казалось, что у него в этой области тоже были свои тщательно скрываемые предпочтения. Известно, что многие считают полицейских садистами, и, возможно, в отношении Перца они недалеки от истины.

— Зачем ты об этом спрашиваешь? Разве тебе не достаточно ответа, что он является мазохистом? — гнула я свою линию.

К моему великому удивлению, Перец с легкостью отступил.

— А кто-нибудь может подтвердить, что ты действительно являешься мазохистом? Какая-нибудь бывшая подружка или даже проститутка… да кто угодно.

— Мы иногда беседуем на эту тему с ребятами в нашем садомазо-клубе. Наверное, они подтвердят.

— Кто они?

Киммо задумался.

— Нет, я не буду называть их имена. Не хочу, чтобы их тоже вовлекли в это дело. Особенно если вы будете допрашивать их в том же духе, что и меня сейчас.

Про клуб Киммо тоже отказался рассказывать. Я попыталась донести до него, что не стоит строить из себя невинную жертву, но он продолжал гордо молчать.

— Если ты не назовешь ни одного имени, я больше не поверю ни одному твоему слову. И тогда не прикидывайся мазохистом. Я буду утверждать, что тебе доставляет удовольствие бить и душить женщин. И что твоя невеста стала жертвой твоих сексуальных наклонностей.

— Макку Руостеенойя. Живет по адресу: Харинне, шесть. Он может подтвердить, что Киммо мазохист.

— Кто такой этот Руостеенойя? Это твой дружок, Киммо?

— Нет, это жених его покойной сестры.

— Так твоя сестрица, значит, была садисткой, — усмехнулся Перец.

Я уже почти замахнулась, чтобы все-таки врезать ему по башке «Законодательством Финляндии», как вдруг дверь распахнулась и дежурный позвал Перца к телефону. Тот быстро вернулся, сообщил, что на сегодня допрос окончен, велел отвести Киммо обратно в камеру и ушел. Я показала ему вслед язык, что страшно развеселило дежурного полицейского. Это был забавный рыжий парень, похожий на Вински — героя народных сказок.

— Киммо, пожалуйста, назови мне хоть одного человека из этого вашего садомазо-клуба. Я обещаю тебе, что буду разговаривать с ним очень вежливо.

— Хорошо. Элина Катайя по прозвищу Ангел. Я не помню ее номер телефона, но ты наверняка сможешь его найти в телефонном справочнике. Она у нас вроде председателя.

— Пошли, Хяннинен, — дружелюбно произнес «Вински» и улыбнулся мне, закрывая за собой дверь. Бумаги с протоколом допросов остались на столе. Я взглянула — записи датировались вчерашним днем, сегодняшний разговор записан не был. Странно. Я быстро записала имя свидетеля Киммо и поспешила уйти.