Звездная пыль на каблуках - Дарья Калинина

И чудо произошло. Правда, подлец не воспарил в небесной выси. Да и то сказать, прыгая с пятнадцатого этажа на асфальт, трудно рассчитывать, что останешься в живых. Но финансовому директору господина Сильвера удивительно повезло. Он благополучно зацепился подтяжками за карниз двумя этажами ниже и сейчас раскачивался на весеннем ветру, задевая стены и крича что-то нечленораздельное.

— Достаньте мне его! — приказал господин Сильвер своей охране. — Как хотите, так и достаньте!

Затем силы его неожиданно оставили, и он обреченно рухнул в кресло, небрежно смахнув при этом со стола сандвичи с тунцом и свежими огурцами, до которых был такой охотник его погибший финансовый директор.

— Он помешался! Все пропало! Я доверил свои деньги сумасшедшему! — шептал господин Сильвер, чувствуя себя полностью опустошенным.

Ему казалось, что из его жил выкачали всю кровь.

Словно густо-алыми были все те реки денег, протекавшие через сердце его корпорации — этот кабинет, которые уплыли в настоящий момент в неизвестном направлении.

* * *

— Ты слишком много пьешь, дорогая, — произнес господин Смирнов, глядя на свою юную подругу. — И при этом не закусываешь.

— Закусываю, — последовал ответ.

— И что это за закуска для французского коньяка — соленые огурцы?

— Малосольные, — последовал ответ и аппетитный хруст этих самых огурцов. — Сама приготовила. Хочешь, Смирюнчик?

Несмотря на свою фамилию, господин Смирнов достиг в своей жизни немало. Он занимал пост депутата в Государственной думе и очень этим фактом своей биографии гордился. Сам он был уже далеко не первой молодости. Хотя и совсем стариком его бы никто не назвал. Но все же жирные складки, там и сям нависающие на его тучном теле, прибавляли ему лет. И тем более контрастно смотрелась рядом с ним шестнадцатилетняя стройная Веточка — его последняя любовница, которую он поднял из грязи, одел, обул, купил квартиру и регулярно давал большие, по ее меркам, деньги.

Веточка нравилась господину Смирнову всем, кроме своего воспитания. Увы, она выросла в совсем иной среде, чем вращался ныне господин Смирнов. Когда Веточке доводилось отмочить какую-нибудь особо залихватскую шутку, господин Смирнов лишь молча вздыхал про себя: «Дитя помойки, что с нее взять!», — но при этом он отдавал ей должное — закусывать «Хенесси» десятилетней выдержки малосольными огурцами никто не мог так заразительно весело, как Веточка. Да и вообще, Веточка была забавной девочкой. Вот и сейчас она озорно сверкнула глазами на своего любовника и выпалила:

— А зато ты у нас лопаешь всяких жирностей за двоих! Посмотри на меня, — и она пробежалась по комнате, оглаживая себя по стройным бедрам, — а потом посмотри на себя.

— Так я тебе не нравлюсь? — грозно насупился господин Смирнов. — Могу и уйти.

Он отлично знал, что последует за его словами. Они с Веточкой регулярно, примерно раз в неделю, разыгрывали эту милую сценку, доставлявшую удовольствие им обоим. Сейчас по сценарию Веточке полагалось броситься ему на грудь, жалобно рыдая и умоляя не оставлять ее, такую юную, неопытную и беззащитную, в этом ужасном, ужасном мире! А он был милостив и утешал ее, повторяя, чтобы все же больше она ему подобных гадостей не говорила.

Но сегодня все пошло не так. Вместо того чтобы броситься к нему, Веточка внезапно словно окаменела. Ее лицо исказилось. А когда она заговорила, ее голос был какой-то неживой.

— Хочешь уйти? — произнесла она. — А как же я?

— Но я же тебе не нравлюсь! Я толстый и все такое, — попытался напомнить ей сценарий господин Смирнов.

— Так ты хочешь меня бросить! — мрачно сверкнула на него безумными глазами Веточка. — Дрянь! Попользовался и бросил! Но я тебе этого так не спущу.

Рука Веточки словно бы сама собой схватила со стола острый нож, а в следующую секунду господин Смирнов вдруг почувствовал, как в груди ему стало горячо. Но это длилось лишь мгновение. Затем глаза застлала красная пелена, и он упал, уже ничего не слыша и не ощущая. Некоторое время Веточка тупо смотрела на лежащее перед ней на полу бездыханное тело. Она ничего не понимала, кроме того, что ее терзает жуткий страх от содеянного. Нет, жить с этим страхом дальше было просто невозможно. И, всхлипнув от жалости к самой себе, Веточка с размаху вонзила нож, еще теплый от крови ее любовника, себе в грудь.

Когда охрана господина Смирнова, обеспокоенная слишком уж долгим отсутствием шефа, взломала дверь и вызвала врачей, Веточка все еще была жива. Нож ударился об огромный золотой медальон на длинной цепочке, который подарил ей любовник, соскользнул с него и ушел наискосок. Девушка потеряла много крови, но жизни ее это не угрожало. Однако зачем она напала на своего любовника, придя в себя, она так и не смогла ответить. Несмотря на все усилия, следствию не удалось выяснить, что же стояло за этим жестоким и, главное, бессмысленным преступлением.