Головоломка для дураков. Алый круг. Семеро с Голгофы (сборник) - Джонатан Стагге

– Тебе надо уезжать отсюда, Питер Дулут. Уезжать немедленно.

Я был готов признать, что сошел с ума. Разговаривал сам с собой, но при этом не чувствовал, чтобы губы шевелились. У меня вообще не возникло ощущения, что я разговариваю. Резким и отчаянным движением я поднял трясущуюся руку ко рту и плотно прижал к губам. По крайней мере так я мог себя остановить. Заставить утихнуть этот негромкий, но такой жуткий звук.

Но затем голос – все тот же мой голос – вернулся.

– Тебе нужно уезжать, Питер Дулут.

А потом наступило молчание, зловещая и долгая тишина, прежде чем была произнесена следующая фраза – спокойно и как бы доверительно:

– Здесь произойдет убийство.

Едва ли я запомнил, что произошло сразу после этого. У меня осталось лишь смутное воспоминание о том, как я выскочил из постели и, словно одержимый, бросился бежать вдоль длинного, светлого коридора. Каким-то чудом я не натолкнулся на миссис Фогарти, ночную дежурную. Но с ней мы разминулись.

Наконец я достиг двери из небьющегося стекла, которая вела из мужского отделения в соседнее. Распахнув ее, я побежал дальше босиком и в ночной пижаме только с одной мыслью – убраться подальше от своей комнаты, избавиться от эхом повторявшегося в ушах голоса.

Я оказался в той части здания, где никогда не бывал прежде, когда услышал за спиной шаги. Оглянувшись через плечо, я увидел Уоррена, нашего ночного санитара, несущегося вслед за мной. При виде этого человека у меня сразу прояснилось в голове, его появление придало мне ловкости и хитрости отчаявшегося. Прежде чем он настиг меня, я повернулся и кинулся вверх по лестнице.

Достигнув верхней площадки, я лишь мгновение стоял в нерешительности, а потом открыл первую попавшуюся дверь и захлопнул ее за собой. Не имея понятия, куда меня занесло, я все же испытывал безумное чувство триумфа и, склонившись, принялся искать в замке ключ. Я мог запереть дверь и не дать Уоррену проникнуть ко мне. Никто, никто больше не сможет заставить меня вернуться в свою палату.

Пока мои пальцы бесцельно шарили вокруг замочной скважины, дверь распахнулась, и я почувствовал себя сжатым подобием стального обруча. Было темно, и я не мог разглядеть Уоррена, но тем не менее боролся, царапался и выкрикивал в его адрес самые отборные ругательства. С таким же успехом я мог бы пытаться остановить бульдозер. Уоррен – невысокий и щуплый на вид – обладал чудовищной силой. Он просто сунул мою голову себе под мышку, а свободной рукой отбивался от моих неуклюжих ударов.

Мы все еще держали друг друга в подобии любовных объятий, когда в комнате внезапно зажегся свет и донесся совершенно хладнокровный женский голос:

– Все в порядке, Уоррен. Нет нужды быть с ним особенно грубым.

– Но он как с цепи сорвался, мисс Браш. – Рука Уоррена крепче стиснула мою шею, больно прижав уши.

– С ним ничего не случится. Дайте мне во всем разобраться.

Я почувствовал, как меня неохотно и очень медленно отпустили. Щурясь от яркого света, я оглядел комнату. Она оказалась спальней. Лампа под абажуром горела на прикроватном столике, а Изабелла Браш, наша дневная старшая медсестра, в шелковой пижаме спокойно приближалась ко мне.

Почти все мои страхи улетучились, стоило увидеть ее. Так бывало всегда. В легкой пижаме, со светлыми локонами, обрамлявшими лицо, она выглядела, как чрезвычайно здоровый ангел. Я бы уподобил ее капитану небесной женской команды по хоккею на траве.

– Стало быть, вы решили посетить меня, мистер Дулут, – сказала она, просияв улыбкой. – Но вам, знаете ли, не следовало этого делать. Запрещено внутренним распорядком.

Я знал, что она пытается утихомирить и задобрить меня, считая ненормальным, но мне было плевать. Я хотел, чтобы меня задабривали. Мне остро требовалось нечто вроде материнской ласки.

Я понурил голову произнес:

– Мне надо было вырваться куда-то, мисс Браш. Я не мог оставаться в своей комнате, слушая, как мой собственный голос говорит об убийстве.

Мисс Браш пристально посмотрела на меня глазами насыщенно голубого цвета.

– Почему бы вам не рассказать мне, что случилось?

Уоррен продолжал торчать у двери, все еще настороже. Но мисс Браш отпустила его уверенным кивком головы и села за туалетный столик. И прежде чем сообразить, что делаю, я уже опустился на пол рядом, положив голову ей на колени, словно был пятилетним малышом, а не взрослым мужчиной, которому уже перевалило за тридцать. Я промямлил ей свою историю, а она сопровождала ее утешительными и невозмутимыми комментариями, поглаживая мне волосы пальцами, которыми наверняка способна была уложить меня одним приемом джиу-джитсу, вздумай я совершить что-то не то.

Постепенно я ощутил, как поддаюсь восхитительному чувству тепла и комфорта. Я и не подозревал о присутствии в комнате доктора Морено, пока не услышал его резкий голос:

– Ну, знаете, мисс Браш!

Пальцы замерли в моих волосах. Я поднял взгляд и увидел Морено в халате поверх пижамы. Он уже явно какое-то время находился на сцене. Впрочем, в нем всегда было что-то от молодого и красивого доктора из пьесы, который в третьем акте отказывается от своей любви к главной героине во имя служения Человечеству. Но сейчас он скорее напоминал типичного театрального злодея. В его черных испанских глазах сверкали эмоции, суть которых я в своем нынешнем растерянном состоянии не мог понять.

– В этом нет никакой необходимости, мисс Браш. Подобный подход в корне неверен. А с психиатрической точки зрения весьма плох.

Мисс Браш ответила ему величавой улыбкой:

– Но мистер Дулут был сильно напуган.

– Напуган! – Морено пересек комнату и рывком заставил меня подняться на ноги. – Мистер Дулут мог бы проявить хотя бы немного здравого смысла. С ним все в полном порядке. Видит бог, у нас достаточно хлопот с настоящими больными, чтобы отвлекаться на подобные спектакли.

Я понимал, какая мысль первой пришла ему в голову. Он решил, что я разыграл испуг в надежде все-таки получить дозу снотворного. Знал я и то, что он вообще не одобряет согласия доктора Ленца принимать на лечение алкоголиков, считая, что на нас понапрасну растрачивают усилия опытные психиатры, а мы только создаем излишние проблемы. Мне неожиданно стало стыдно. По всей вероятности, я не дал ему выспаться, в чем он остро нуждался.

– Идемте, мистер Дулут, – произнес он с прежней резкостью. – Уоррен препроводит вас в палату. Даже не представляю, как вам удалось так далеко убежать.

Как только он упомянул о возвращении, мною снова овладела паника. Я пытался сопротивляться, в результате чего снова оказался в железных лапах Уоррена. Когда тонкие пальцы санитара клещами впились мне в кисти рук, мисс Браш отвела Морено чуть в сторону и сказала что-то, чего я не смог расслышать. Выражение его глаз мгновенно изменилось. Он подошел ко мне и уже совершенно ровным тоном сообщил:

– Мне нужно отвести вас к доктору Ленцу сейчас же, мистер Дулут.