Поезд особого назначения - Алексей Евдокимов

– Докладывайте!.. – приказал Берия, когда Судоплатов сел за стол для заседаний.

Судоплатов раскрыл папку и передал Берии листок с текстом, пришедшей радиограммы. Поправив на носу пенсне, Берия вслух прочитал: «В Центральный штаб партизанского движения. От «Стрелка» получена информация о том, что в спецшколе под Ровно проходят обучение агенты для заброски в советский тыл. Задача агентов – осуществить в конце ноября этого года диверсию на железной дороге в районе Саратова. Агенты готовятся под руководством личного представителя рейхсфюрера СС гауптштурмфюрера Ганса Мольтке. «Дед». Берия положил текст радиограммы на стол и затем красным карандашом дважды подчеркнул в ней последнюю фразу.

– Что скажите, товарищи?… – сняв пенсне, спросил он.

Все находящиеся в кабинете переглянулись. Затем комиссар Меркулов спросил:

– А кто такой «Дед»?…

– Командир крупного партизанского соединения Сидор Артемьевич Ковпак. – ответил Судоплатов. – Его соединение действует в районе: Ровно – Луцк – Сарны. Ковпак – Герой Советского союза.

– Да-да, припоминаю… – сказал Меркулов. – Читал Указ Президиума Верховного Совета о его награждении. Знающий и опытный командир. Партизанил еще в гражданскую.

– То есть, сообщению можно верить? – спросил Берия.

– Абсолютно!.. – ответил Судоплатов. – Источники Ковпака всегда отличались надежностью и достоверностью информации.

– Меня смущает то… – продолжил Берия. – что в общем-то рядовой диверсией руководит личный представитель Гиммлера. Это означает, что в руководстве Третьего рейха ей придают особое значение. И учитывая сроки ее проведения – конец ноября, она может быть как-то связана с тем, что должно произойти в Тегеране.

Берия обвел вопросительным взглядом, присутствующих в кабинете, и заметил недоумение, написанное на лице майора Копылова.

– Я еще не успел проинформировать майора Копылова… – сказал Меркулов, обращаясь к Берии. – Разрешите ввести его в курс дела?

Берия молча кивнул.

– Товарищ Копылов, – обратился Меркулов к майору. Тот поднялся со стула и встал по стойке «смирно». – В присутствии народного комиссара внутренних дел информирую вас о том, что с двадцать восьмого ноября по первое декабря этого года в столице Ирана Тегеране состоится встреча глав правительств, стран антигитлеровской коалиции: товарища Сталина, премьер-министра Великобритании Черчилля и президента США Рузвельта. Товарищ Сталин поедет в Тегеран на поезде, который пройдет, в том числе, и через Саратов. Теперь и вы, кроме нас троих, знаете об этом. Приказываю вам не разглашать эту информацию никому, даже близким родственникам.

– Слушаюсь! – ответил Копылов, садясь обратно на стул.

– Если готовящаяся немецким командованием диверсия все-таки связана с этой встречей, – невесело пошутил Берия. – То информация о ней уже давно вышла за стены этого кабинета.

– В Москве о ней знает крайне ограниченный круг людей. – сказал Меркулов.

– Но еще остаются два других участника встречи: Англия и США… – заметил Судоплатов. – У немецких спецслужб в Великобритании очень сильная разведывательная сеть.

– Хорошо!.. – Берия негромко хлопнул ладонью по столу. – Если считать, что цель диверсии действительно заключается в том, чтобы вызвать крушение поезда, на котором поедет глава советской делегации товарищ Сталин, то какие меры мы можем предпринять?

Комиссар Меркулов встал.

– Я считаю, товарищ нарком, – сказал он. – надо действовать в двух направлениях. Первое… Поручить партизанской разведке, собрать всю возможную информацию о готовящихся в Ровно диверсантах, включая: их имена, описания внешности, район выброски и маршруты передвижения. Этим пусть займется управление старшего майора Судоплатова. – в ответ на слова Меркулова Берия согласно кивнул. – Второе… – продолжил Меркулов. – Майор Копылов должен связаться с руководством войск НКВД и уточнит, какие силы они смогут выделить для охраны поезда. Не исключено, что придется охранять железнодорожное полотно на всем пути следования поезда с советской делегацией от Москвы до государственной границы с Ираном. А это несколько тысяч километров…

– Предлагаю в дальнейшем именовать эту операцию… «Поезд особого назначения»… – предложил Берия, заканчивая совещание. – Прошу всех присутствующих со всей ответственностью отнестись к ней. Ведь цена любой нашей ошибки слишком высока.