Расплата - Лайза Джексон

– Тебе нужна женщина, – заметил Рубен Монтойя, заводя патрульную машину на парковку возле дома Бенца.

– Хорошо. Одолжи мне одну из твоих. – Бенц потянулся к ручке дверцы автомобиля. Меньше всего ему были нужны советы молодого полицейского, зацикленного на сексе, что явствовало из серьги в ухе и аккуратно подстриженной козлиной бородки. Молодой детектив был чертовски умным, но ему еще не хватало опыта. И он не знал, когда не стоит совать нос в чужие дела.

– Эй, я сейчас встречаюсь только с одной женщиной, – возразил Монтойя, и Бенц фыркнул.

– Ну конечно.

– Я серьезно. – Монтойя перевел рычаг переключения передач в положение блокировки, затем полез в карман за сигаретами.

– Ладно, ладно, верю.

– Я мог бы тебе помочь. – Монтойя, молодой полицейский, чуть моложе тридцати, с гладкой бронзовой кожей и сногсшибательной улыбкой, он обладал честолюбием, которое позволило ему, пареньку из бедной латиноамериканской семьи, закончить колледж на спортивную стипендию. Он не только спортом добывал себе средства к существованию, но еще и каждый семестр попадал в список декана[1], и затем, после окончания, когда перед ним открывалось блестящее будущее, он решил стать полицейским.

Попробуйте-ка понять такой поступок.

Монтойя размял фильтр, прикурил и выпустил облако дыма.

– Знаю одну приятную даму, подругу моей мамы...

– Умолкни. – Бенц бросил на напарника красноречивый взгляд, давая понять, что не желает его слушать. – Ладно, забудь. Все в порядке.

Но Монтойя не отступался.

– Нет, с тобой определенно не все в порядке. Ты живешь один, никуда не ходишь и работаешь как проклятый на управление, которое тебя не ценит. Вот какова твоя жизнь.

– Вот когда будет рассматриваться вопрос о моем повышении, я и скажу об этом, – ответил он и вылез из машины. Ночь была прохладной из-за ветра, дующего с реки.

– Я лишь хочу сказать, что тебе нужно ощутить вкус жизни, старина. Твой ребенок уехал на учебу, и ты должен повеселиться.

– Мне и так весело.

– Какое, к черту, весело.

– Спокойной ночи, Монтойя. – Он захлопнул дверцу «Краун Вика», затем направился к дому. Женщина. Да, она уж решит его проблемы. Он схватил вечернюю газету и свою почту на первом этаже, потом поднялся на второй. Что знал Монтойя?

Ни хрена. Этот парень не знал ни хрена.

Бенц уже давно понял, что женщины лишь добавляют ему забот; и осознать это ему помог настоящий специалист.

Дженнифер.

Красивая.

Умная.

Чертовски сексуальная. Его жена.

Единственная женщина, которую он любил; единственная, которой он прощал измену. Это было не раз. С одним и тем же мужчиной. Он отпер дверь и включил свет.

Обманет меня однажды – да будет стыдно ей.

Обманет меня дважды – да будет стыдно мне.

Бросив ключи на стол, он снял куртку и рывком избавился от галстука. Господи, он мог бы попить пива или выкурить сигарету. Но никаких женщин. Проблема заключалась в том, что он дал зарок завязать с этими тремя удовольствиями. На автоответчике никаких сообщений. Монтойя был прав. Он вел слишком замкнутую жизнь. Поддерживал форму, колошматя боксерский мешок, висящий во второй спальне, и даже не был членом лиги боулинга или гольф-клуба. Несколько лет назад он бросил парусный спорт, охоту, покер с большими ставками и перестал пить «Джим Бим».

Закатав рукава, он подошел к холодильнику и уставился на его удручающее содержимое. Даже морозилка, где он обычно держал пару больших упаковок замороженных полуфабрикатов для приготовления в микроволновке, была пуста. Он взял банку безалкогольного пива, открыл ее, затем включил телевизор. Спортивный комментатор начал объявлять результаты дня, в то время как на экране мелькали наиболее интересные фрагменты матчей.

Бенц уселся в кресло с откидной спинкой и сказал себе, что Монтойя глубоко заблуждается. Ему не нужна общественная жизнь. У него есть работа и по-прежнему есть Кристи, хотя она и уехала в колледж в Батон-Руж. Он бросил взгляд на телефон, подумав, не позвонить ли ей, но во время разговора в прошлое воскресенье он почувствовал, что она раздражена; не переносит, что он вторгается в недавно обретенную ею свободу в колледже, словно следя за ней. Бенц снова переключил внимание на ящик, где показывали острые моменты игры «Святых»[2]в понедельник. Он перехватит сэндвич в местном ресторанчике быстрого питания в двух кварталах отсюда, затем откроет портфель и займется бумажной работой. Ему нужно написать несколько рапортов, и он хотел собрать воедино свои записи; а еще имелась пара незавершенных дел, сроки по которым истекали. Он в пятый раз внимательно их изучит, проверит, не пропустил ли он чего-нибудь.

Сделать предстояло многое.

Монтойя ошибался. Бенцу не нужна женщина.

Он был уверен, что они никому не нужны.

Оливии не нравился адвокат. У нее никогда его не было и не будет. Она не понимала, как ее бабушка могла доверять человеку, который выглядел как самый настоящий проходимец. Рэмси Джон Додд любил, чтобы его называли РД. Он был невероятно тучным и обладал такой умасливающей манерой говорить, что, казалось, с него вот-вот закапает жир, как с жареного цыпленка бабушки Джин.

– ...значит, с наследством разобрались, налоги и взносы уплачены, все наследники получили свои выплаты. Если хотите продать дом, сейчас самое время. – Сидя за огромным столом в душной конуре, которую он называл офисом, Рэмси Джон сложил свои толстые руки домиком и похлопал кончиками пальцев. Позади него в единственное окно с жужжанием отчаянно билась муха, которая должна была сдохнуть еще несколько дней назад.