Никто не хотел убивать - Владимир Колычев

Домой Оксана вернулась около восьми, уставшая, но довольная, открыла дверь, повесила на вешалку сумку, скинула балетки и прошла в комнату. И тут же выскочила назад в прихожую с диким испуганным воплем. Вся комната была перевернута вверх дном. Шкафы распахнуты, ящики комода выдвинуты, все выпотрошено, та же картина была и в кухне. Их обокрали! Воры вынесли все Сашкино добро! Ужас!

Оксана бросилась к телефону, потом вдруг спохватилась, что, возможно, в Петербурге полицию вызывают по другому номеру, нежели в Новосибирске, и рванула к дверям звать на помощь соседей. Но потом снова затормозила. А что она скажет полиции, кто она такая? Живет в чужой квартире, хозяйка куда-то пропала, дядю Витю с тетей Ирой не найти, еще и на пятнадцать суток посадят до выяснения личности. Сидеть пятнадцать дней отпуска в камере ей совсем не хотелось. К тому же, даже если полиция и поверит, что она ни при чем, Сашка потом повесит на нее пропажу и того, что было, и того, чего не было. Наврет с три короба, придумает какие-нибудь бриллиантовые серьги за сто тысяч или еще что-нибудь такое, заставит за свой счет возмещать убытки, потому как, если бы Оксана тщательно запирала двери, ничего бы не случилось. И Оксана, естественно, тут же почувствует себя виноватой, будет, как дура, плясать под Сашкину дудку. Сестрица на такие фортели вполне способна. Это с одной стороны, а с другой: какова вероятность, что полиция найдет вора и вернет похищенное? Вопрос был сугубо риторический и ответа не требовал. А хорошо все же, что Оксана успела вспомнить все Сашкины закидоны, а не то бы попала, как кур в ощип. Нет, уж лучше она сама как-нибудь со всем разберется, без привлечения органов, так это дешевле обойдется.

Оксана закрыла, наконец, рот, перестала вопить и вернулась в комнату. Но тут раздался звонок в дверь, а высокий гортанный голос соседки стал тревожно взывать из-за двери, требуя немедленно отворить. Оксана окончательно взяла себя в руки, быстренько огляделась, захлопнула двери в кухню и в комнату и пошла открывать.

– Здравствуйте, – спокойно проговорила она, представая перед настороженной соседкой.

– Добрый день. – Едва сдерживая любопытство и тревогу, та пыталась заглянуть в квартиру поверх Оксаниного плеча. – Извольте немедленно объяснить, что это были за вопли?

– Ой, простите, ради бога! Я сегодня так устала, пока по Эрмитажу гуляла, голодная вернулась… – начала витиеватое объяснение Оксана, пытаясь на ходу сообразить, что бы такое правдоподобное выдумать.

– Это от усталости вы подняли такой вой? – строго свела суровые брови соседка.

– Нет, конечно! Это я макароны вариться поставила, пошла их сливать, от усталости руки дрогнули, и я едва себе на ноги целую кастрюлю кипятка не вывернула! Представляете?

Соседка подозрительно посмотрела на Оксанины босые ноги, не имевшие ни малейших признаков ожога.

– Еле-еле успела из тапок выскочить! – тут же поделилась Оксана следующей подробностью инцидента. – Теперь всю кухню придется отмывать и тапки выбрасывать.

Лицо соседки смягчилось:

– Вы все же будьте повнимательнее в следующий раз и старайтесь держать эмоции при себе. Ваша сестра, например, никогда не уважала покой окружающих, и мне неоднократно приходилось проводить с ней воспитательные беседы.

– Простите, пожалуйста, я больше так не буду, – тут же поспешила проявить добрую волю Оксана, чтобы ее, не дай бог, не заподозрили в неуважении.

– А я, между прочим, заслуженный деятель искусств, педагог с многолетним стажем, у меня сейчас заслуженный отпуск, я отдыхать должна, – с достоинством продолжила соседка, поправляя кружевной воротник летней нежно-бирюзовой блузки. – У меня голос.

– Вы певица? – с искренним интересом спросила Оксана.

– Я солистка оперного театра, хотя сейчас, конечно, уже на пенсии, – благожелательно пояснила дама. – Меня, кстати, Анна Михайловна зовут.

– Очень приятно, Оксана, – кивнула Оксана.

– Я помню, – по-королевски величественно кивнула Анна Михайловна и удалилась к себе.

– Ну вот, пришло время оценить, наконец, нанесенный ущерб, – утирая со лба пот и запирая за соседкой дверь, пробубнила себе под нос Оксана.

Она снова вернулась в комнату и, встав на пороге, принялась осматривать результаты погрома. Странно, самое очевидное, на что должен был покуситься воришка – телик и ноутбук, – было на месте. Оксана приободрилась и принялась, собирая попутно вещи, внимательно осматривать комнату. Все шкафы были распахнуты, кровати перевернуты, ящики выпотрошены, несколько картинок, украшавших Сашкину комнату, сорваны со стен, шкатулки с хранившимися в них драгоценностями валялись на полу раскрытые, «сокровища» сестрицы были тут же.