Волчица в засаде - Александр Чернов

Проскочить мимо Лидии Ивановны не было никакой возможности, поэтому я пошел на уловку, которых у меня против злокозненной старухи великое множество, в том числе и эпатажных.

— А вы на них из своего окошка водичкой полейте и желательно погорячее. — Я заговорщицки подмигнул: — Только никому не говорите, что я вас надоумил, иначе меня за подстрекательство посадят в тюрьму заодно с вами.

У Лидии Ивановны отвалилась челюсть, а я, воспользовавшись моментом, протиснулся между окаменевшей старухой и живой изгородью к подъезду. Однако зловредная старуха привыкла, чтобы последнее слово оставалось за ней.

— А вы позавчера выпивши домой пришли и с девицей! — крикнула она мне в спину. — Не солидно, Игорь Степанович, в вашем возрасте и с вашим положением в своей квартире бордель устраивать!

Вот язва! Уже из глубины подъезда я ответил:

— Ладно, Лидия Ивановна, один ноль в вашу пользу!

Кабина лифта находилась на первом этаже. Двери мгновенно открылись, едва я прикоснулся к кнопке вызова. Резкий запах общественного туалета ударил в нос, я поморщился, однако вошел в тесную кабинку — не пыхтеть же на шестой этаж по лестнице. Трудяга лифт, натужно скрипя, потащил мою персону ввысь.

С Ягодкиной Верой я знаком давно — с тех самых пор, как еще пацаном переехал в наш дом. Сблизились позже, после моей женитьбы. Моя бывшая супруга Инна подружилась с Ягодкиной, ну и я заодно. Потом мне на работе выделили квартиру, я с женой и сыном переехал в нее, и наша с Верой дружба сошла на нет. После развода я вернулся в родные пенаты, и мы с соседкой возобновили приятельские отношения. Ей-богу, связывает нас только дружба, дальше — «ни-ни», хотя «да-да», я думаю, Вера была бы не против, да я не хочу. Есть на то свои причины. Во-первых, Верка старше меня на четыре года, а я в последнее время на таких «старух» не заглядываюсь, больше внимания на их дочек обращаю. Во-вторых, мне не нравятся женщины с такими габаритами, как у Веры. В-третьих… нет, нехорошо за глаза обсуждать недостатки женщин, хотя в глаза тоже неприлично. В общем, я мужчина видный, высокий, плечистый, считаю, что заслуживаю лучшей партии, чем Ягодкина.

На шестом этаже дверь в квартиру восемнадцать была приоткрыта. Меня с нетерпением ждали, и, как только я вошел, в дальнем конце коридора в дверях, ведущих в кухню, возникла хозяйка.

Вера тоже женщина видная — за два километра из винтовки без оптического прицела запросто попасть можно — вес сто десять килограммов, рост метр шестьдесят пять, размер бюста пятый, ширина плеч семьдесят сантиметров, бедер — столько же, и между ними никакого намека на талию. Лицо, надо отдать должное, приятное — круглое, с ямочками на щеках, с большими серыми глазами. С ушами, правда, проблема — оттопырены немного, а потому Ягодкина всегда носит удлиненную прическу, маскирующую ушки.

— Здравствуй, Игорек, — траурным тоном изрекла Вера.

— Что стряслось? — с ходу поинтересовался я, прикрывая за собой двери.

— У меня дочка пропала! — огорошила меня Вера, и из ее глаз выкатились две слезинки, которые она тут же промокнула кончиком кружевного платочка.

— Э-элка!? — задал я глупый вопрос, хотя отлично знал, что у моей приятельницы, кроме Элеоноры, других детей нет.

Я сделал участливое лицо.

— Как это случилось?

Вера шмыгнула носом.

— Вчера ушла на дискотеку и до сих пор не вернулась.

У меня отлегло от сердца. Девушке почти двадцать лет, пошла на дискотеку и до сих пор не вернулась. С кем не бывает.

— Заявится еще, — уверенным голосом сказал я. — Ты ее подругам звонила?

— Конечно, звонила, — загробным голосом отозвалась Вера. — Нет ее нигде. Да ты проходи.

Вслед за Ягодкиной я направился в кухню.

Вера не из бедных. Она работает менеджером в модном ресторане. Я не хочу сказать, что она ворует у себя на работе или занимается темными делами, но местечко, видать, теплое, раз приносит ей солидный доход. Да и бывший муж Ягодкиной, ныне живущий в Германии, подкидывает ей евро на содержание дочери. В общем, Вера живет на широкую ногу. Ее шикарный холодильник всегда забит деликатесами, а дом полон всяких штучек-дрючек типа ультрасовременной стиральной машинки-автомата, посудомоечной машины, микроволновой печи, радиотелефона и прочих вещиц, позволяющих жить в комфорте и особо не напрягаться, выполняя домашнюю работу.

Я был не единственный гость у Веры. В кухне за столовым уголком (который, между прочим, я собирал), сидела Света Великороднова, соседка Веры по лестничной площадке. Светка ничем не примечательна — худющая, угловатая, с плоской грудью, длинным лицом, маленькими глазками, вокруг которых на увядающей коже обозначились темные круги. Прическа странная. Вокруг головы волосы выстрижены, а на макушке и темени топорщатся, будто соцветия кочана цветной капусты. Впрочем, есть у Светки одно достоинство — это зад. Он у нее идеальной формы, и Великороднова постоянно боится поправиться на эту часть тела или похудеть. Признаться, я бы никогда не обратил внимания на эту особенность Светкиной фигуры, если бы мне о ней по большому секрету Вера не сказала.

По обыкновению полных людей, Вера была медлительна, ленива, любила посидеть. Она тут же опустилась на табурет и прикурила сигарету. Судя по большому количеству окурков в пепельнице, Ягодкина курила не переставая. Я сел напротив и потребовал:

— Давай, выкладывай все по порядку!

Теребя в одной руке платочек, а в другой — вертя сигарету, Ягодкина поведала:

— Вчера, в воскресенье, Элла сказала, что пойдет с подружкой на дискотеку в Дом культуры. Ну, знаешь, в тот, что в нашем районе расположен, рядом с ламповым заводом. Ушла часа в три, обещала вернуться к одиннадцати. Я прождала ее до полуночи, потом позвонила Ольге. Та удивилась, сказала, что ни на какую дискотеку они с Эллочкой идти не договаривались, и, вообще, она ее весь день не видела и даже по телефону не разговаривала. Я прождала всю ночь, а утром помчалась в институт, думала, может, там Элла к первой паре появится. Но она на занятия не пришла.

— И ты бог весть что подумала! Ты, Ягодкина, паникерша, трясешься над своей дочкой сверх меры. Познакомилась, скорее всего, девчонка с новым бойфрендом и осела у кого-нибудь на квартире. — Я двумя пальцами потрепал Веру за пухлую щечку. — А ты забыла, как в ее годы с парнями шлялась? Небось сама не раз с любимым в стогу ночевала. Потребности физиологии. Сейчас, скорее всего, твоя Элла распрощалась с молодым человеком и не торопясь с повинной едет домой. Тебе самой, в узком семейном кругу, нужно будет разобраться с девушкой, а ты соседей собрала, хочешь дочь опозорить.

Я намеренно грубо разговаривал с Ягодкиной, задевал ее материнские чувства, чтобы растормошить подругу, вывести из состояния депрессии. Удалось. Вера вспыхнула и нервно потушила сигарету.

— Что ты городишь, Игорь! — воскликнула она раздраженно. — Какие к черту физиологические потребности! Эллочка еще ребенок. Она домашняя девочка. За ней подобных грехов не водилось.