Месть по закону - Вячеслав Денисов

– Это для тебя, придурок, его расформировали... – Он шагнул к Пастору, после чего тот обмяк и присел на капот. – Отвались от моей машины, мудак! Какая разница, кто общак взял? Я спрашиваю – какая разница? Если бы это был не РУБОП, а ФБР, ты бы что, тоже не поверил? Слушай, бравый парубок, ты что думаешь, мне очень нравится ездить на этой сраной «девятке» и держать «шестисотый» в гараже? Почему мы таримся, как партизаны, чтобы лишний раз перед ментами не отсвечивать, а ты на «Паджеро» рассекаешь? Моднее меня? Где восемьсот «тонн» «зеленых»?!

Пастор, понимая, что сегодняшний день – самый спокойный из последующих, поднял голову.

– Ты за базаром следи. И масти не путай. Я тебе не фраер. Узнаю и разберусь.

– Ты узнаешь?! Ты хер в штанах разыскать не можешь! В мусарне общак, понял! Узнает он... И в чем ты разберешься? На какие цели в ментовке наши бабки пошли?! Ну, купят они пять-шесть квартир для особо нуждающихся в высотках улучшенной планировки, а остальные деньги на что пойдут?! Сука! Этими нашими бабками они нас же давить и будут! Не понял? Вот сука тупая... – Фермер в ярости сплюнул под ноги. – Патронов они на них закупят!!!

Еще мгновение – и рука Пастора дернулась бы к поясу, на котором висела тяжелая «беретта». Даже зная «безбашенность» Фермера, которую ему воры прощали за верность воровскому делу, Пастор за такие слова, обращенные к себе, имел полное право пристрелить равного прямо сейчас. И на любой сходке он был бы оправдан. Вор не имеет права оскорблять вора ни при каких обстоятельствах. Решение может вынести только сходняк.

– Короче, Пастор, – жестко сказал парень с ключами. – Твой держатель сейчас на киче, поэтому отвечать, естественно, будешь ты! Впрочем, ты бы и так отвечал. Тебе неделя, чтобы вернуть восемьсот тысяч. Плюс двести – за испуг. Итого – через неделю, если ты не родишь «лимон» «зеленых», то... Ты знаешь, что тебе за это будет. Твой держатель в СИЗО будет жить столько же, сколько будешь жить на воле ты.

– Один черт замочите... – пробормотал Пастор и поднял тяжелый взгляд. – Только пугать не надо. И ты, Фермер, не шухерись – я на твою заморышную «девятку» ссать от страха не собираюсь. Я за все отвечу.

Фермер шагнул к нему, но парень с ключами смело остановил его движение. Пастора парень знал так же хорошо, как и Фермера. Сейчас очень просто, под бессмертное «Помнишь ли ты, как улыбалось нам счастье...», могла произойти либо драка, либо пальба. И в том и в другом случае на месте остались бы лежать трупы.

– Не трогай. Если сейчас его покалечишь, потом права не будем иметь что-то спрашивать с него. Через неделю будет видно.

Пастор отошел в сторону, пропуская отъезжающие «Жигули» – такие же нервные, как и их хозяева, и медленно подошел к джипу. Он знал, что утрата общака никогда не прощается. Такой проступок карался только смертью. Если его «держатель» Сом был уже обречен, то у него самого оставался хоть и ничтожный, но шанс. Вернуть общак за неделю...

Миллион долларов...

Пастору год назад на сходке воров в законе уже давали пощечину. Бил его по щеке такой же, как и он сам, вор по решению сходняка. В «органах» такая пощечина называется «предупреждение о неполном служебном соответствии». Следующим наказанием в тех же «органах» будет увольнение по «нехорошей статье». Из воров «уволиться» можно только одним путем... «Опускать» Пастора, конечно, не будут. Во-первых, тут не зона, а во-вторых, негоже, чтобы пронеслась весть о том, что один из воров за проступки «опущен». Дело не в снисхождении к Пастору, а в поддержании авторитета таких же, как он сам, воров. Забьют палками, как собаку, и все.

Пастор посмотрел на часы. Нужно было что-то делать. Через семь дней, ровно в девятнадцать часов двадцать минут ему нужно будет либо возместить утерянное с лихвой, либо готовиться к смерти. У ребят тоже часы есть. Мысли о том, чтобы бежать, у Пастора не возникало. Найдут везде. Даже под развалинами Манхэттена. И, потом, не в этом дело. Он все-таки вор...

Пастор еще около часа сидел в джипе перед входом в театр, совершенно ни о чем не думая. О чем сейчас можно было думать? Ни о чем. Сейчас нужно было прийти в себя. Наконец он глубоко вздохнул, вспомнив о сигаретах, закурил и тронулся с места...