Тайна трех похищений - Марина Елькина

— Хочешь проверить? Пойдем.

Ребята спрыгнули с «чердака» и отправились к книжному шкафу. Антон распахнул стеклянные дверцы:

— Смотри сама.

Маша пробежала глазами корешки книг и грустно вздохнула:

— Нет ничего.

— А во втором ряду? — поинтересовался Славка.

— Во втором? — переспросил Тошка.

— Ну да. Папа недавно туда книжки ставил, которые не вмещались. Я видел.

Тошка смущенно пожал плечами:

— Я не знал.

Ребята быстро сняли первый ряд книжек и начали искать. Детских книг все-таки не было. Зато нашли «Собаку Баскервилей».

— Почитаем? — предложила Маша.

— Кино видели, — зевнув, отозвался Антон.

— А я уже забыл! — поддержал Машу Славка.

— А я помню! — ворчал Тошка.

— Тогда не слушай, — отрезала Маша. — Занимайся чем-нибудь другим.

Но Антону такой вариант не подходил. Это что же получается? Маша и Славка заберутся на «чердак», а он один будет сидеть внизу?

— Ладно, — притворно вздохнул он. — Почитаем. Раз вы не помните.

Вообще-то Тошка немного привирал. Фильм-то он смотрел, но уже давно, поэтому слушал равномерное чтение Маши с таким же вниманием, как и Славка. Он слушал про туман над болотами и думал, что в Англии, в Девоншире, наверное, всегда вот такая погода, как сегодня у них за окном. Порывы ветра бросали горстки дождя в стекло, голые ветки деревьев стонали, сгибаясь, весь двор потонул в огромных, глубоких лужах.

А еще Тошка думал, что хорошо иметь вот такой славный «чердачок» на троих, сухой, теплый и уютный. Здесь-то уж точно не услышишь леденящего душу воя собаки Баскервилей.

Тошка храбростью не отличался. Он любил помечтать или почитать о чем-нибудь страшненьком, но если опасность вторгалась в его жизнь, то смелости как не бывало. Поэтому несколько месяцев назад Тошка наконец выбрал себе профессию. Он выбирал между путешественником и писателем. Потом очень здраво поразмыслил, что путешественникам приходится переживать очень много опасностей. Просто что ни день, то новая.

А у писателя все опасности только у его героев, на бумаге. Захотел — сделал героя добрым, захотел — подсунул ему сотню вооруженных врагов, захотел — ранил, захотел — убил, захотел — оставил в живых. И приключения страшные, и самому в них участвовать не надо! Это как раз то, что нужно!

Правда, Тошка еще так и не решил, что он начнет писать. Хотелось все сразу — и фантастику, и детектив, и ужастик, и морское путешествие. Но не писалось пока ничего.

Для этого нужно было взять чистую тетрадку, ручку, сесть за стол и писать. Тошка все сваливал на то, что у него пока нет чистой тетрадки. На самом же деле писать было просто лень.

Хватит и того, что он уже придумал кучу приключений, и совсем не обязательно записывать их на бумагу. Вот будут зимние каникулы, тогда…

Хотя и на каникулах других дел много, не сидеть же целыми днями за своей писаниной? А еще лучше вот как: подождать летних каникул! Они большие, за три месяца на все времени хватит, и на то, чтобы написать большой приключенческий роман вроде «Собаки Баскервилей», — тоже. А осенью Маша и Славка будут с удивлением и восхищением читать вслух на «чердаке» его книжку…

— Тон, ты слушаешь? — строго прервала его мечты Маша.

— Скучно. Болтовня какая-то.

— Сейчас пострашней будет.

Маша была права. Тоскливое однообразие болот огласилось страшным воем. У Тошки даже пробежала дрожь по спине, когда он представил себя на месте бедного Ватсона. Интересно, если бы он сам услышал такой вой…

И вой раздался. Настоящий. Собачий.

Выл Пушок. Он всегда не лаял, а голосил с подвыванием, когда кто-нибудь стучался в его дверь. Лай тут же подхватил Рыжик.

Тошка широко раскрытыми от невольного ужаса глазами посмотрел на друзей. Они тоже испугались непонятно чего.

— Ко мне кто-то пришел, — наконец сказала Маша и ловко спрыгнула вниз. — Сидите. Я посмотрю и вернусь.

— Нет! — в один голос заорали мальчишки и, отталкивая друг друга, клубком скатились на кровать. — Мы с тобой.

— Зачем? — Маша насмешливо пожала плечами, ощущая, что и у нее предательски трясутся коленки. — Собаки Баскервилей испугались? Это Пушок.

— Мы знаем, — заверил ее Славка. — Но втроем лучше. Мало ли кто по подъезду ходит.

— Вы еще вооружитесь, — хмыкнула Маша и пошла к двери.

Тошка подумал, что это совсем неплохой совет, и быстро прихватил с собой зонтик. Зонтик, конечно, не оружие, но все-таки огреть бандита по голове можно.

Раздался еще один звонок. На этот раз звонили в дверь к мальчишкам. Рыжик лаял звонко, громко, по-щенячьи. Не успокаивался и Пушок.

— Кто это? — испугался Тошка.

— Да из наших ребят кто-нибудь, — предположила Маша.

— Спроси кто! — сказал Славка.

— Кто там? — крикнула Маша, но ее голос потонул в собачьем лае.

Не слышно было, ответили за дверью или нет.

— Я открываю. — Маша потянулась к щеколде.

— Нет! — Тошка решительно заслонил щеколду собой. — Пусть сначала ответят!

— Не трусь! Они ответили. Просто мы ничего не услышали. Отойди!

Маша отстранила Антона и отодвинула щеколду. Лестничная площадка была пуста.

Рыжик тут же успокоился, не обнаружив за дверью никого постороннего. Пушок полаял еще с секунду и тоже замолчал.

Тошка хотел что-то сказать, но Маша приложила палец к губам и кивнула наверх. На пятый этаж кто-то поднимался. Ребята затаились.

Потом глухо затарахтел звонок наверху.

— К Сашке звонят, — прошептал Славка.

— Кто там? — спросил из-за двери сосед Сашка.

Он был всего на год постарше Антона. Ребята к нему относились, что называется, неоднозначно. Он не умел дружить навсегда или ссориться навсегда. Он со всеми то дружил, то ссорился. Особенно с Антоном, потому что Тошку легко было завести на ссору и так же легко было помириться с ним. Только вчера он обзывал Тошку и не давал ему прокатиться по перилам.

— Медсестра из детской поликлиники, — откликнулся женский голос.

Ребята переглянулись.

— Прививки какие-нибудь, — прошептал Славка. — Хорошо, что мы не открыли.

Тошка довольно потер руки:

— Пускай Сане прививочку сделают. Может, он поумнеет сразу.

— Тихо! — прикрикнула Маша. — Услышит нас — спустится.

— Кто-нибудь из родителей дома? — спросила медсестра.

— Нет.

— Тогда ты диктуй. Как тебя зовут? Фамилия? Возраст? В каком классе учишься? Братья, сестры есть?