Убийство из суеверия - Мэри Лондон

Близился конец октября. Пошли дожди. Позавтракав, сэр Малькольм удобно расположился в библиотеке в кресле-качалке и начал было читать книгу Дэвидсона о приложении математики к игре в шахматы, как вдруг Вэнь Чжан сообщил ему, что звонят из Скотланд-Ярда. На проводе был старший инспектор Дуглас Форбс.

— Алло, сэр Малькольм… Извините за ранний звонок, но у нас тут убийство, притом, должен заметить, довольно странное…

— Браво! А то я уже начал ржаветь. Так что там у вас?

— Вот что, сэр, вы знаете такого Кевина Адамса?

— Это имя мне ни о чем не говорит.

— Повторяю: Кевин Адамс.

— Да-да, я понял. Ну, так что же?

— Гм, сэр Малькольм, от вас у меня нет секретов, ведь так?

— Послушайте, Дуглас, я ничего не понимаю. Что, в самом деле, происходит?

— Так вот, этого самого Кевина Адамса сегодня ночью убили, причем самым невероятным образом.

Дуглас Форбс был образцовым старшим офицером Скотланд-Ярда — педантичным, опытным и упорным, хотя проницательности ему порой недоставало. Как только дело принимало сложный оборот, он снимал трубку и звонил своему старому другу Айвори. К тому же, как говорили злые языки, своим продвижением по службе Форбс был обязан этому аристократу, с которым судьба свела его в те далекие времена, когда их обоих отправили в Трансвааль. Молодой офицер Айвори спас тогда рядового Форбса от верной смерти, когда тот угодил в засаду, устроенную воинами из племени бамбала. Те обстоятельства и соединили двух молодых людей. А чуть погодя сэр Малькольм благодаря своим связям помог Форбсу поступить в центр расследований Большого Лондона, и там, продвигаясь год за годом вверх по служебной лестнице, он, в конце концов, занял свой нынешний пост.

— Дуглас, вы, кажется, взволнованы. Что же такого невероятного в этом преступлении?

— Того парня, Кевина Адамса, убили ударом остроги прямо в сердце. А кроме того, с телом его сотворили что-то невообразимое — такое только в балагане и увидишь… Я хочу сказать, острога обмазана какой-то сальной дрянью, то ли маслом, то ли жиром. На одном ее конце торчит перо.

На груди трупа — лепестки цветов, кажется роз. Рядом с ним — дощечка с какими-то таинственными знаками. Потом, эта штуковина…

— Какая штуковина, Дуглас?

Старший инспектор на мгновение замолчал. В трубке слышалось только его прерывистое дыхание. Наконец он проговорил:

— Сэр, как раз поэтому я и звоню… Вы же мне друг и сами знаете, как я вас уважаю, как доверяю… Еще раз прошу, сэр Малькольм, скажите честно, какие у вас были отношения с этим Кевином Адамсом?

— Да никаких, Дуглас! Я же сказал! Не знаю я никого с таким именем.

— А как насчет книги «Магические обряды лапландских племен» какого-то Уоллиса? Это название вам что-нибудь говорит?

Тут сэр Малькольм в изумлении воскликнул:

— Ну да, конечно! Книга эта редкая, я одолжил ее на днях одному знакомому…

— Как его зовут?

— Мартин Даллингтон, он профессор, известный ученый, состоит в Клубе графоманов… Но как вы узнали, что это моя книга?

— Там на первой странице напечатан какой-то герб…

— А, экслибрис моего отца!

— И даже имя его есть, правда, выведено как-то чудно…

— Готическими буквами. Да, эта книга из фальконской библиотеки. Но, честно признаться, я не имею ни малейшего понятия, как она оказалась рядом с трупом молодого человека. Повторяю, я никогда с ним не встречался. И его имя мне совершенно незнакомо.

Тут старший инспектор заговорил резким, повелительным тоном, к какому он обычно прибегал, когда разговаривал с подчиненными: