Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

Однако никаких потрясающих новостей у того не оказалось. Только вопросы, задаваемые с большой наглостью.

“Что вы делали сегодня утром и почему?”

“Что вы имеете в виду: то, что я побрился? позавтракал? сходил в туалет? поцеловал жену? О чем вы?”

“Вы отлично знаете о чем! Агент на бульваре Распай. Вы врезались в его машину. Потом подбросили наркотики и арестовали его под этим предлогом!”

“Я не одобрял его действий. Точно так же, как не одобряю и этого разговора”.

Прюдомм неуклюже потянулся к дверной ручке левой рукой, в то время как его правая рука была занята совсем другим.

“Стойте! – Подчиненный схватил своего начальника за плечо. – Вы помогали той женщине!”

“Все подробности в протоколе. Позвольте-ка мне выйти”.

“Я позволю тебе отправиться в ад! Я убью тебя, ничтожество! Жалкий бюрократишка!”

Недавний подчиненный выхватил из-под пиджака пистолет, однако он опоздал. Не вынимая из кармана зажатый в правой руке пистолет, Прюдомм выстрелил. К сожалению, пистолет этот был малого калибра, а бывший полковник из Иностранного легиона был очень крупным человеком, и он тут же, в автомобиле, бросился на Прюдомма. Однако ветеран Сопротивления, решивший на всякий случай вернуться к прошлым военным привычкам, был готов и к этому. Лацканы его пиджака укрывали тонкую стальную проволоку достаточной длины и с двумя петлями на концах. Он быстро вытянул ее, забросил за голову своего подчиненного, скрестил запястья и сильным рывком натянул проволоку – кровь из горла палача оросила руки приговоренного человека, приговоренного, но живого.

Джоэл и Валери молча слушали рассказ человека из Сюрте. Нарисованная им картина выглядела довольно грустно. Интерпол скомпрометирован, arrondissement[206]полиция стала жертвой манипуляций, сама Сюрте коррумпирована, правительственные сообщения все ложны.

– Я расскажу вам все, что знаю, потому что мне необходима ваша помощь, – сказал Конверс, поднимаясь с кресла и направляясь к столу, на котором лежали в зеленой папке машинописные листы сделанных по всей форме показаний. – Лучше, если вы прочитаете все это собственными глазами, но боюсь, вам придется читать здесь. Утром я сделаю несколько копий, но до этого я не хочу, чтобы этот документ покидал комнату. Кстати, Вэл заказала для вас отдельный номер, не спрашивайте меня, как ей это удалось, но думаю, что администратор закажет себе теперь новый гардероб, а может быть, и купит новый домик.

– Mersi[207], мадам.

– Фамилия – Френч[208], – добавил Джоэл.

– Простите?

– Я хочу сказать, что фамилия – Френч.

– Qui[209].

– Учтите, я имею в виду…

– Pardon, mon vieux, – вмешалась Вэл. – Le nom sur le registre est “Monsieur French”, c’est un nom anglais, pas francais. French. Artur French[210].

– Но мне ведь придется что-то подписывать, говорить… Тогда может раскрыться, что…

– Ничего не придется подписывать и ничего не придется говорить, – прервала его Вэл, беря ключ с прикроватной тумбочки и вручая его Прюдомму. – Комната оплачена за трое суток. После этого, а возможно и раньше, если вы согласитесь нам помогать, мы, все трое, будем уже далеко.

– Жуть. И я должен все это прочитать?

– Mon ami – mon ёроих – est un avoue brilliant[211].

– Je comprends[212].

– Тут примерно сорок страниц, – сказал Конверс, передавая бумаги Прюдомму. – Чтобы проглотить это, вам потребуется по меньшей мере час. А мы пока что спустимся вниз и перекусим.

– Bien[213]. Мне многое хочется узнать.

– А как насчет вас самого? – спросил Джоэл, стоя рядом с французом. – Труп в машине наверняка уже обнаружен.

– Скорее всего, так, – согласился Прюдомм. – Я специально оставил его на месте. Однако Сюрте не сможет связать это со мной.

– А отпечатки пальцев? Или ваше внезапное исчезновение из кабинета?

– Еще одна привычка времен войны, – сказал человек из Сюрте, доставая из кармана тонкие хирургические перчатки, обрезанные чуть ниже запястья. – На всякий случай я вымыл их еще в Булонском лесу. Немецкие оккупационные власти имели отпечатки наших пальцев во всех архивах. Так что лишних действий им не требовалось. А что же касается моего отсутствия, то оно объясняется очень просто. Я сказал одному из помощников, что несколько дней проведу в Кале, расследуя дело контрабандистов, и буду позванивать в Париж. Многолетняя служба дает мне некоторую свободу действий.

– Вы говорите о Сюрте, но есть еще и другие. Те, откуда являются легионеры.

– Я учитываю и это, мсье. Придется соблюдать осторожность, а к этому мне не привыкать.

– В таком случае наслаждайтесь чтением, – сказал Джоэл, кивком приглашая Вэл. – Если что-нибудь понадобится, позвоните в отдел обслуживания.

– Bon appetit[214], – пожелал им Прюдомм.

Хаим Абрахамс поднял остывающую руку убитой с судорожно зажатым в побелевших пальцах пистолетом и нацелил оружие ей в грудь, прямо в кровоточащую рану. Большие карие глаза так и не закрылись! Они осуждающе – осуждающе! – смотрели на него.

– Чего ты от меня хочешь? – закричал он. – Мертвых я уже навидался. Я жил среди мертвых! Оставь меня в покое, женщина! Ты никогда не могла возвыситься до понимания моих целей!

Нет, она его понимала, понимала долгие годы. Она готовила мясо – цыпленка или тощего ягненка, пойманного в топях, – и кормила боевиков Иргуна и Хагана, никогда не оспаривая целесообразности смертельной борьбы. Борьба велась за надежду, за простую надежду, которая всегда предшествует воплощению мечты. Земля принадлежала им – по праву справедливости, исконному, библейскому праву, и просто логически! Они боролись, и они победили! Две тысячи лет они были изгоями – презираемыми, ненавидимыми, высмеиваемыми, сынов и дочерей колена Израилева сжигали в печах и травили газами, но они все-таки выжили. И теперь племена эти сильны! Теперь они победители, а не побежденные!