Два билета в никогда - Виктория Платова

Это было первым, что пришло Саше в голову, но он тут же отбросил вздорную мысль. Во-первых, Марик – уже давно не ребенок, не маленький ребенок. И всё то время, пока Женька мылась и приводила себя в порядок, он просидел на лестнице рядом с Сашей.

– Мне оно не нравится, – сказала Женька. – Мне очень сильно не нравится это послание.

– Послание?

– А что это, по-твоему?

– Просто рисунок. Детский рисунок. Рисуют же дети на обоях…

– Ты хоть сам себя слышишь, Алекс? Здесь что, полно детей?

– Я понятия не имею. Может быть, здесь есть еще дети…

– Да даже если бы их собралась здесь целая подготовительная группа… – Досадливо махнув рукой, Женька подошла к постеру и постучала костяшками пальцев по его нижней кромке.

И Саша сразу же понял, что о детях можно забыть навсегда: слишком уж высоко висел проклятый мост, ни одному крохе до него не дотянуться.

Разве что – подставить стул.

– Думаешь о том же, что и я? – подмигнула Женька.

– Слишком высоко. С другой стороны… Подтащить к стене стул – не проблема.

– Для тебя – нет. И для меня тоже. Для всех, кто старше шести. Стул тяжелый. Малышу с ним не справиться.

– Если тебя это так раздражает, кьярида…

– Меня это пугает.

Примерившись, Саша снял постер и поставил его лицом к стене.

– Не пойдет. – Женька нахмурилась.

– Могу спрятать в шкаф.

– Разве шкаф что-то изменит? Тебя здесь не никто не ждет, Алекс. Никто не любит. Чем быстрее ты поймешь это – тем лучше.

Саше вдруг захотелось ударить Женьку – впервые за время их знакомства. Внутренне содрогнувшись от этого почти неконтролируемого импульса, он улыбнулся ей самой мягкой, самой утешительной из всех своих улыбок.

– Зачем-то же они позвали меня…

– Вот именно – зачем?

– Скоро мы это узнаем, кьярида.

– Я бы не стала дожидаться. А просто собрала бы вещички и умотала отсюда. Прямо сейчас. Мне не нравится это место. И эти люди.

– Ты ведь никого здесь не видела. Почти никого.

– Тех, что увидела, – вполне достаточно. Назови мне хоть одну причину, чтобы мы остались здесь.

Он не должен был этого делать. Сколько раз он давал себе клятву: никогда, ни при каких обстоятельствах не прибегать к дешевым приемам! И все же – не удержался, подошел к Женьке, обхватил ладонями ее лицо и коснулся губами уголка ее рта. Мягкого и безвольного. А ведь еще за секунду до этого он был жестким – чудо, да и только!.. Женькины ресницы затрепетали, веки сомкнулись, а на щеки взбежал лёгкий румянец. Несомненно, Женька была самой красивой девушкой из тех, что Саша видел в своей жизни. А поцелуй сделал ее еще красивее.

– Номер не пройдет, милый, – сбивчиво прошептала она, упершись ладонями в Сашину грудь. – Не со мной. Не в этот раз. Отпусти меня…

Будь Саша настойчивее, пойди он чуть дальше – и Женька позволила бы ему всё. Прямо сейчас, у стены, у моста с окровавленным рисованным трупом – да где угодно! В такие мгновения власть Саши над девушкой была абсолютной, и оба они понимали это. Неизвестно, что происходило с Женькой, но Саша чувствовал внутри себя только пустоту. Вселенский холод. И там, посреди этого холода и пустоты парил он сам – скорчившийся, маленький, никчемный.

И – опасный.

Похожий на раковую клетку, которая вот-вот переберется в Женькино тело, чтобы сожрать его изнутри. Не слишком приятное зрелище, да.

– Их как минимум две. – Саша наконец отстранился от девушки, и та с видимым облегчением выдохнула. – Причины, по которым мы не можем двинуться с места. Метель. Это раз.

– А вторая?

– Кот. Мы обещали тому парню найти его кота.

– Ты… Ты обещал.

– А ты разве не хочешь присоединиться к поискам?

– И что мы должны делать? Бегать по чужому дому с криками «кис-кис-кис»?

– Тоже вариант.

– Вариант, – согласилась Женька, почесав переносицу. – Может быть, кто-нибудь и откликнется. Например, твоя мамахен.

– Ценю твой юмор, – поморщился Саша.

– Ну, раз никакими другими способами ее не выкурить из укрытия…

Не закончив фразы, она вдруг приложила палец к губам: послушай! За плотно закрытой дверью их комнаты нарастал невнятный шум и раздавались голоса, резкие и отрывистые. Саша подошел к двери, распахнул ее настежь и выглянул в коридор. Он снова увидел племянника и совсем молоденькую девушку, почти девчонку – темноволосую, тонкую, с открытым симпатичным лицом.

Аня, – сразу же решил про себя Саша. Анька.

Аня и Марик самозабвенно ссорились, не обращая внимания на открывшуюся дверь. Вернее, ссорилась Аня, а Марик, легко пружиня ногами, скакал вокруг нее и время от времени отпускал короткие реплики.

– Как же ты меня достал, маленький ублюдок! Еще раз лапнешь – получишь по морде!

– А сиськи покажешь?

– Пошел вон!

Девчонка попыталась ударить Марика и почти дотянулась сжатой в кулак ладонью до плеча. Но в самый последний момент тот увернулся, отскочил на безопасное расстояние и что было силы завопил дурным киношным голосом:

– Сиськи, сестра!

– Я тебя убью.

Кипящая от негодования еще секунду назад, она произнесла свое «я тебя убью» неожиданно спокойно. И в этом спокойствии было что-то, что заставило Сашу поежиться и пристальнее вглядеться в темноволосую симпатягу. И ему вдруг показалось, что она намного старше своих пятнадцати. Или шестнадцати. Она может быть милой и ветреной и даже закосить под очаровательную недалекую идиотку; она может быть кем угодно – если этого потребуют обстоятельства. Но настоящую Аню Новикову не знает никто. И не узнает – если она сама не захочет этого. Только что она себя не помнила от ярости, и вот, пожалуйста, – абсолютный покой. Чтобы научиться так управлять эмоциями, Саше потребовались годы, а девчонка делает это легко и непринужденно.

Пожалуй, его собственная семья преподнесет ему массу сюрпризов.

– Брейк! – Саша произнес это громче, чем следовало, только потому, чтобы обратить на себя внимание. – Не ссорьтесь, девочки.

Аня резко повернулась и в упор уставилась на него. А Марик сунул руки в карманы джинсов и качнулся на носках с самым независимым видом.

– Не ссорьтесь, девочки. Ага, – насмешливо промурлыкал мальчишка. – А я пошел.

– Брысь отсюда! – бросила Аня в удаляющуюся спину и снова сосредоточилась на Саше. – Я – Анна.

– Я знаю.

– А вы – Саша. Я рада, что вы приехали.

– Правда?

– Здесь ужасно скучно. Одни и те же лица из года в год. А так – хоть какое-то разнообразие. Вы, конечно, не Мадонна и не Стинг, но тоже сойдет.