Товарищ майор - Алексей Макеев

Заграничный алкоголь обжег горло и пролился горячим потоком в пустой желудок. Глазомер подвел майора, в очередной раз он убедился, что его чайная кружка скрывала объем, когда в нее наливали качественные дорогие напитки.

Коньяк взбодрил Клотова. Он пододвинул к себе листки бумаги и взял ручку.

На каждом листе вместо заголовка он написал имя возможного подозреваемого, а на одном – неопределенное «икс». Потом он стал вспоминать события дня и записывать факты, свидетельствующие против того или иного человека. Ручка забегала по бумаге, перепрыгивая с листа на листок. Возле некоторых строчек Клотов ставил жирные вопросы, рядом с другими – восклицательные знаки. По мере того как исписывались листы, приходили в порядок и мысли. Анализируя свои записи, майор убеждался, что некоторым вещам он уделил мало внимания, а о других забыл вовсе.

Эта аналитическая работа увлекла Клотова и отняла много времени. Но майор остался доволен ее результатом.

В процессе работы Клотов еще несколько раз обращался к бутылке с коньяком. В очередной раз убрав бутылку и кружку в стол, майор неожиданно заметил, что начало смеркаться. Часы показывали пять минут одиннадцатого.

«Я заработался. А ведь надо еще съездить на Седанку и посмотреть, где живет Курганов».

Идея прокатиться на Седанку возникла у майора неожиданно. Несколько часов назад у него не было таких планов.

Клотов знал, что в микрорайоне Седанка расположен небольшой коттеджный городок. Таких респектабельных поселений в пределах Владивостока было множество, но микрорайон Седанка считался особенно престижным, поскольку он находился одновременно и достаточно близко, и не очень далеко от центра города. Именно там, по расчетам Клотова, и находилась улица Подлесная.

Майор не ждал от этой поездки важных результатов. Он мог с тем же успехом отправиться в пригород завтра. Но Клотов не был домоседом. Диван и телевизор не сильно притягивали его к семейному очагу. Да и утренняя размолвка с женой отбила желание рано возвращаться домой. Выпитый коньяк тоже призывал к действиям.

Майор решительно встал и убрал исписанные листки в ящик стола. Захватив с собой исхудавшую пачку сигарет, он вышел из кабинета и закрыл его на ключ.

Уже спускаясь по ступеням РУВД, Клотов вспомнил, что пистолет по-прежнему лежит в кармане его брюк. Он так привык к оружию, что перестал замечать его тяжесть. Майор остановился, обдумывая, стоит ли возвращаться, чтобы запереть пистолет в сейф.

«Дурная примета», – решил он и направился на служебную стоянку.

Клотов иногда брал пистолет домой, хотя там, вопреки инструкции, не было сейфа, приспособленного для хранения оружия.

На стоянке почти не осталось машин. Майор открыл дверцу «Короллы» и сел за руль. В течение дня в салоне стояла многоградусная жара, это чувствовалось по спертому душному воздуху. Клотов завел двигатель, и воздух быстро охладился, пройдя сквозь потроха кондиционера.

Когда в салоне автомобиля стало комфортно, Клотов выключил кондиционер, передвинул рычажок на внешний забор воздуха и выехал со стоянки. Майор почти не опьянел от коньяка. Он чувствовал себя уверенно, но, пожалуй, немного возбужденно.

Подпрыгивая на изъянах дороги, автомобиль миновал шиномонтаж и пустырь, на котором днем вертелась команда предприимчивых мальчишек. Подростки ушли и, увлеченные подсчетом прибыли, забыли спрятать в кусты фанерный щит с надписью «Мойка».

За шиномонтажом начиналось шоссе. Майор свернул направо и с удовольствием прибавил газ. Через считаные минуты он был уже в пригороде.

За время дежурства Клотов успел соскучиться по рулю. На его половине дороги можно было немного разогнаться. А вот встречные полосы шоссе были плотно забиты автомобилями. Машины стояли в четыре ряда, заставляя тех, кто ехал из города, держаться ближе к обочине. В воскресенье вечером поток автомобилей, возвращающихся с дач и пляжей, был особенно велик.

«Королла» проехала вдоль пробки, которая тянулась до Лесного кладбища. Пригородное шоссе было окружено лесом, под сенью которого располагались дома и коттеджи. На некоторых участках дороги хорошо просматривалась пурпурная гладь Амурского залива с крошечными лодочками и скалистым островом, называемым в народе Коврижкой.

Проехав кладбище, машина спустилась с перевала в долину реки Пионерская, более известной как речка Седанка.

Над микрорайоном возвышалось лишь несколько многоэтажных домов. Они вместе с бесчисленными крышами частных домов и коттеджей выглядывали, словно скалы, из зеленого моря долины, раскинувшейся между двумя хребтами, ограждающими микрорайон.

В этих живописных местах за пределами задымленного городского массива пускала корни нарождающаяся аристократия.

Перемахнув через мост над высохшей рекой Пионерской, майор свернул в неприметный поворот, который, по его расчетам, вел к улице Подлесной. Первый же встречный дом подтвердил предположение Клотова. На заборе рядом с калиткой и щелью почтового ящика висела табличка с адресом «Подлесная 2».

Коттеджный городок, представший взору майора, состоял из четырех рядов земельных участков, разделенных между собой асфальтированными и грунтовыми автомобильными дорожками. На большинстве участков располагались обжитые дома с полностью обустроенной и озелененной приусадебной территорией, на некоторых шло строительство, а на двух или трех поднимались заросли высоких сорняков и травы.

Богатые соседи состязались между собой красотой фасадов и неприступностью заборов. Некоторые дома строились по проектам средневековых замков и косо смотрели на мир узкими оконцами, похожими на пулеметные амбразуры. Другие хозяева проявляли непростительную беспечность. Их коттеджи имели широкие окна и ажурные заборы, так что прохожие могли посмотреть, к какой жизни надо стремиться.

Сумерки сгустились, и только край неба на западе отливал цветом размытых чернил. В домах включили свет. Майор не стал зажигать габаритные огни, чтобы не привлекать к своей машине внимания. Он медленно поехал по центральной улочке, вглядываясь в дома и таблички с адресами.

Посмотрев вперед, Клотов обратил внимание на четырехэтажный кирпичный особняк, расположенный на противоположном краю городка. Приметное прямоугольное строение возвышалось над другими коттеджами и, вероятно, занимало площадь трех или четырех земельных участков.

«Наверно, это и есть дом Курганова, – предположил майор. – Большие размеры и прямые формы должны быть в его вкусе».

Проехав несколько сот метров, Клотов поравнялся с заинтересовавшим его особняком.

Клотов остановил машину и опустил стекло в окне. Справа от дороги располагался заброшенный земельный участок. На нем покоились остатки почти полностью разворованного фундамента, выровненные дождем кучи песка, строительный хлам. На глинистой сухой почве росли молодые тощие деревца, высокие сорняки и трава. За пустырем проходила параллельная улица, на которой стоял четырехэтажный особняк, с самого начала привлекший внимание майора.