Между нами горы - Нора Робертс

Годы работы, ответственности, обязанностей и планов остались позади.

Почему она придавала всему этому такое значение?

Волны с белыми гребешками пены накатывали на берег и со вздохом плавно уходили назад. Она видела серебристые косяки рыб и выпрыгивающих из воды игривых дельфинов, а дальше, гораздо дальше, линию горизонта.

Красота, покой, совершенство. И свобода одиночества.

Дана удивлялась, почему прежде она считала своей обязанностью упорно трудиться, беспокоиться о том, что нужно или до́лжно делать, когда на самом деле ей больше всего хотелось остаться одной в том мире, который она себе выбрала.

В мире, который она — Дана подумала об этом без тени удивления или недоверия — могла менять по своему желанию при помощи одной лишь мысли.

Здесь не будет душевных мук, если она этого не пожелает, не будет и компании, если она ее сама не создаст. Ее жизнь может разворачиваться — краски, движения, тишина, звуки — подобно страницам бесконечной книги.

Если надоест одиночество, достаточно включить воображение. Любовник или подруга?

На самом деле ей никто не нужен. Люди приносят с собой багаж: свои надежды, желания и проблемы. В одиночестве жизнь намного проще.

Улыбаясь, она брела по серповидной кромке пляжа, где на песке были только ее следы, к сочной зелени пальм и фруктовых деревьев, ветки которых сгибались под тяжестью плодов.

Здесь было прохладнее — потому что она так захотела. Мягкая, шелковистая трава под ногами, солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь пальмовые листья над головой, яркие птицы с оперением, сверкающим, словно драгоценные камни.

Дана сорвала плод — разумеется, манго — и поднесла к лицу, предвкушая, как вонзит зубы в сочную мякоть.

Холодное, почти ледяное манго, а не нагретое солнцем. Именно такое ей нравилось больше всего.

Подняв руки, она полюбовалась загорелой до золотистого цвета гладкой кожей, а опустив глаза, не смогла удержаться от улыбки — ногти на ногах покрывал ярко-розовый лак.

Все точно, поняла Дана. То, что нужно.

Пересекая лужайку, она рассеянно любовалась золотыми рыбками, резвящимися в прозрачной голубой воде пруда около дома. Ей захотелось, чтобы рыбки стали красными, как рубины, и желание тут же исполнилось. Потом они превратились в изумрудно-зеленых.

Наблюдая за сменой ярких красок в воде, Дана весело рассмеялась, и от этого звука птицы — еще одна россыпь драгоценных камней — устремились к безупречному куполу неба.

Дана поняла, что это место может быть вечным раем, меняясь лишь по ее желанию. Ни страданий, ни страстей, ни разочарований.

Все всегда будет так, как она захочет… И до тех пор, пока она хочет.

Дана снова поднесла к лицу манго, и в голове мелькнула мысль: что она будет здесь делать день за днем?

Ей показалось, что она слышит голоса — далекий, едва различимый шепот. Дана обернулась, но налетевший ветер тут же унес их.

Цветы, вплетенные в сочную зелень лиан. Блестящие, словно глянцевые, с ветвей свисают фрукты. Воздух наполнен манящим шепотом прибоя.

Она стояла одна в раю, который создала сама.

— Нет. — Дана сказала это вслух, словно проверяя.

«Все не так. Это не я, и это не то, чего я хотела».

Манго выскользнуло из рук и с неприятным хлюпающим звуком разбилось о землю. Сердце Даны замерло — она увидела, что сердцевина плода гнилая.

Слишком яркие краски, поняла она, слишком все плоское. Вроде искусных декораций, построенных для бесконечной пьесы.

— Это обман! — крикнула Дана и увидела, что вокруг гнилого плода зажужжали злые осы. — Ложь!

Синее небо вдруг заволокло черными клубящимися тучами. Ветер взвыл, срывая листья, швыряя на землю цветы и фрукты. В воздухе повеяло холодом.

Дана побежала. Ледяные струи дождя хлестали по лицу, намокший шелк облепил ноги.

Но в этом враждебном, бушующем мире она была уже не одна.

Под ураганный свист ветра Дана бежала между пальмами. Листья с острыми, словно лезвия бритв, краями, казалось, пытаются полоснуть ее по рукам и ногам.

Задыхающаяся, испуганная, она выскочила на песчаный пляж. Море угрожающе ревело. Стены маслянисто-черной воды вздымались и опадали, жадно отгрызая куски берега. Несколько пальм за ее спиной рухнуло, белый песок закружился в вихре…

Даже среди окутавшей ее тьмы и холода Дана чувствовала распростертую над ней тень. Невыносимая боль пронзила все тело, заставила замереть: было такое ощущение, словно внутри что-то рвется.

Как будто у нее пытаются вырвать сердце. Или душу…

Собрав остатки воли и сил, она нырнула в смертоносное море.

Дана резко выпрямилась, дрожа и хватая ртом воздух. Из горла ее рвался крик.

Она увидела, что сидит в собственной ванне, давно остывшей. Книга плавала в воде. Свечи погасли, превратившись в лужицы воска.

Охваченная паникой, Дана выбралась из ванны. Зубы у нее стучали.

Девушка быстро завернулась в полотенце. При мысли о том, что она голая, страх почему-то усилился. Сердце колотилось о ребра, напомнив о том, что оно здесь — не вырвано. Дана, пошатываясь, вышла из ванной и направилась в спальню. Там она первым делом достала из шкафа теплый халат.

Дане казалось, что она уже никогда не согреется.

Он завладел ее сознанием. Кейн. Злой волшебник, который восстал против короля богов и похитил души его дочерей. Принцессы были рождены смертной женщиной, и это оскорбляло его чувства. А еще он жаждал власти.

Кейн поместил души принцесс в хрустальную шкатулку с тремя хитрыми замками и ключами, которые не мог повернуть никто из богов и богинь. «Что-то вроде подлой шутки, — подумала Дана, надеясь все-таки согреться. — Издевательство над богом, который опустился до того, чтобы влюбиться в смертную женщину».

Заклинание Кейна, произнесенное по ту сторону завесы снов, должно продержаться три тысячи лет. Это значит, что сила злодея велика — только что Кейн напомнил ей: он здесь, следит за происходящим. Злой волшебник проник к ней в голову и затянул в ее собственные фантазии. Сколько времени она там пробыла? Дана обхватила себя руками, безуспешно стараясь согреться. Как долго она пролежала в ванне — обнаженная, беспомощная, с отделенным от тела сознанием?

На улице уже совсем стемнело, и Дана зажгла свет, боясь того, кто может прятаться во мраке, но комната была пуста. Она одна — точно так же, как на иллюзорном пляже.

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Сжав рукой горло, чтобы сдержать крик, Дана подошла к двери.

Неважно, кто там. Все равно это лучше, чем сидеть одной.

Так она думала, пока не увидела Джордана Хоука.