Пешка в большой игре - Данил Корецкий

Подавляя поднимающуюся злобу, он принимался уговаривать Верку, которая с важным и независимым видом курила длинную черную сигарету и время от времени отрицательно качала головой и говорила: «Не-а!» Все решала плоть – если она не успокаивалась, Каймаков продолжал уговоры, фальшиво улыбался, называл ее «зайкой» и «рыбкой», иногда добивался своего, иногда терпение лопалось, и он уходил, хлопая дверью, и давал себе слово никогда не переступать порога будто пропахшей вульвой каморки. Если плоть, восприняв изменение обстановки, опадала, он спокойно говорил: «Как хочешь, зайка, пока» – и выходил из комнаты с теми же обещаниями. Но через некоторое время Верка исправлялась, и все возвращалось на круги своя.

– Мы же у тебя дома, есть возможность раздеться и лечь в настоящую постель, как ты всегда хотела, – ненатуральным медовым голосом убеждал Каймаков Верку, а про себя думал: «Почему я должен уговаривать эту суку? Послать ее подальше и поехать домой, что ли...»

Не слушая его, Верка вертела бедрами, сладострастно извиваясь в эротическом, по ее представлению, танце. Потом стала исполнять канкан, высоко вскидывая то одну, то другую ногу. В комнате запахло спортзалом.

«И чего я сюда приперся?» – спросил себя Каймаков и внезапно все вспомнил.

– Где у тебя машинка? Мне надо кое-что написать.

В это время Верка сбросила бюстгальтер и швырнула ему в лицо. Грудь у нее была хорошая, и Каймаков помягчел.

– Ну, работу можно и отложить... А сейчас...

Воспользовавшись тем, что девушка находилась в пределах досягаемости. Каймаков наклонился вперед и вцепился в ажурные трусики. Верка отпрыгнула, раздался треск рвущейся материи и тонкий крик раненого зайца.

– Что ты наделал! Я за них тридцать тысяч заплатила!

Слезы градом катились по некрасивому лицу, трусики теперь болтались на одном бедре, и Верка, быстро сдернув их, принялась изучать размер ущерба.

– Я их сейчас нарочно надела, чтоб красиво было, специально для тебя... А ты!

Теперь в ее голосе слышалась неприкрытая злость.

– Да брось, зайка, чего ты. – Каймаков жадно разглядывал голую Верку. Он впервые видел ее полностью обнаженной и должен был признать, что сейчас она здорово выигрывала. – Тебе вообще нужно голой ходить, смотри, какая фигура! Можно скульптуру лепить!

– Да, умный, голой! Горбишь, горбишь, чтобы одеться прилично, а если каждый рвать будет... Фигурно выстриженный лобок приковал взгляд Каймакова.

– Я тебе другие трусы куплю, – сказал он, сажая девушку рядом с собой на мягко просевший диван. – Кончай плакать...

Рука скользнула по гладкой коже, вновь ощутив пикантную колкость коротко подстриженных волос. Он попытался уложить ее на податливые подушки, но Верка резко вырвалась.

– Трусы он купит, – пробурчала она, вытирая слезы. – А дальше что? Ты знаешь, что у меня несворачиваемость крови?

Каймаков опешил.

– При чем одно к другому?

– Да притом! – Верка опять заплакала, тонко и жалобно подвывая. – Ты меня сейчас...

Верка не утруждала себя эвфемизмами и прямо назвала слово, обозначающее, что сделает с ней Каймаков на мягком уютном диване.

– ...И я забеременею. – Она заплакала громче. – А аборт мне делать нельзя, придется рожать... Ты всунул – и в кусты, а я со своей девочкой на сорок пять тысяч нищенствовать буду!

Верка зарыдала навзрыд.

«К черту! – Каймаков вскочил и стал быстро собираться. – Она психбольная. Видно, на почве походного секса чокнулась... И чего я, идиот, к ней поперся! Надо быстро дергать к себе».

Каймакову нельзя было идти домой: там его поджидал убийца. Но он об этом не знал.

Не знал он, конечно, и о том, что на недавнем оперативном совещании в отделении подполковника госбезопасности Дронова его жизнь и поведение подверглись подробному анализу.

– Первый этап прошел без осложнений, – докладывал ведущий разработку майор Межуев. – Объектом манипулирует наш агент – Мальвина. Кислый, ничего не подозревая, с интересом взялся за наши цифры, сам пришел к выводу об утечке мыломоющих средств, мысль о статье мы ему подбросили, но и здесь оказалось достаточным намека, он его подхватил и сделал довольно профессиональный газетный материал. С публикацией проблем не было, сейчас любые жареные факты заглатывают с аппетитом...

Дронов поморщился, но ничего не сказал. Он был педантом и не терпел неслужебных терминов, но не настолько, чтобы перебивать инициативного сотрудника, успешно проводящего важную операцию. Да еще в присутствии генерала.

– Мы только чуть подтолкнули через свои каналы, чтобы сразу – в печать. На Западе было труднее: из четырех газет сумели реализовать только в двух, но зато с комментариями. Дескать, не подтверждает ли пропажа мыла и порошка слухи о подземном оружии невиданной силы?

Межуев заглянул в поспешно заполненный листок.

– Кстати, три часа назад «Немецкая волна» передала анализ сейсмических катастроф применительно к политической ситуации в пострадавших местностях. Они довольно недвусмысленно намекнули на их искусственный характер, а в подтверждение сослались на публикации нашего фигуранта, называя его "крупным российским социологом... ". Он бы радовался, если б услышал.

– Еще услышит, – кивнул Верлинов. – Только что пришла информация: Би-би-си готовит развернутый обзор с комментариями специалистов. В нем нашего друга называют доктором наук! Да, кстати... – Генерал обратился к Дронову: – Все агенты, успешно сработавшие по данному делу, должны быть поощрены. Подготовьте представление на списание соответствующих сумм. Особенно обоснуйте валютные траты.

– Продолжайте, товарищ майор, – мягко сказал начальник одиннадцатого отдела. Он мог вызвать подчиненных к себе, но демократично пришел в кабинет Дронова, расположившись не на месте хозяина, а на стуле в торце стола, хотя тумба мешала вытянуть ноги и сидеть там было неудобно.

– На втором этапе операции мы должны были передать фигуранту некоторые материалы по «Сдвигу» и сориентировать его на быстрое их опубликование.

Межуев рассказывал для начальника отдела и двух его спутников – незнакомых людей с суровыми и решительными лицами. Один был похож на уволенного командира «Альфы» Карпенко, который не мог здесь находиться, во втором угадывался коллега, в звании не ниже генерал-майора. Начальника отдела "Т" Борисова Межуев никогда раньше не видел, но принадлежность к Системе и звание определил правильно.

– С целью психологической подготовки фигуранта ко второму этапу мы осуществили акцию воздействия, высказав от лица неконкретизированной преступной организации угрозу убийства.

Межуев сделал паузу и оглядел присутствующих чуть виноватым взглядом.

– С этого момента в операцию вклинились очень подозрительные случайные факторы. Вопервых, на фигуранта кто-то совершил покушение, а он каким-то необъяснимым образом сумел его отразить. Естественно, фигуранта это напугало. Очень обеспокоился и наш агент. Мальвина требует, чтобы безопасность Кислого была гарантирована. Мы дали рекомендации, чтобы Кислый не ночевал дома. Они выполнены. Во-вторых, опередив нас в передаче материалов для второго этапа, к Кислому инициативно явился по газетной публикации некто Боруля. Он служил в подразделении «Сдвига», там получил травму, добивается компенсаций, но их не получает, а потому чувствует себя обиженным. Этот Боруля выложил Кислому все, что мы собирались ему сообщить.