Вдовий клуб - Дороти Кэннелл

– Надеюсь, мэм, вы мною довольны? Супружник ваш воцарился на кухне и всех оттуда прогнал. Последний раз я его видела, когда он прихорашивал тартинки с цыплятками. Мужей у меня было что грязи, и никто из них не жаловался. Так что, надеюсь, проблем с оплатой моего труда не будет?

Она удалилась, слегка загребая вправо, за ней тянулся стойкий аромат гвоздичных леденцов, которыми дядюшка Морис отбивал запах перегара. Кстати о Морисе, у камина в елизаветинском кресле похрапывала его дражайшая половина, тетя Лулу. Я на цыпочках кралась мимо нее, когда тетушка шевельнулась. Точнее, шевельнулась ее рука – в мгновение ока конфетница севрского фарфора исчезла в тетушкином ридикюле размером с лошадиную голову, при этом ритмичность храпа ни на секунду не прервалась. Если милая Лулу проспит весь праздник, то в комнате не останется ни одной мало-мальски ценной безделушки.

Скорее бы Бен официально объявил о начале пиршества!.. Должно быть, сейчас он мучается с непослушной веточкой петрушки, которая не желает укладываться как положено… Что ж, все в этом мире должно быть прекрасно…

У окна стояли Фредди и Джилл. Мой беспутный кузен жонглировал сырными крокетами и, конечно же, уронил один. Мелькнула рыжая молния, и вот уже Тобиас гонит желтый шарик аккурат в направлении Чарльза Делакорта. Нельзя терять ни секунды! Я схватила Тобиаса в охапку, придушив его негодующий вопль фатой.

Прадедушкины часы показывали 4:35 пополудни, когда я снова вернулась в холл. Толпа поредела. Патефон наяривал развеселую румбу, несколько пар танцевали. Прямо на меня весело топали рыцарские доспехи, прозванные нами Руфусом. И надо же, ржавые железяки вовсю отплясывали зажигательный фокстрот, но Руфус веселился не один. Доспехи выкидывали коленца в объятиях моей чопорной тети Астрид. Обычно алебастровая физиономия моей родственницы сейчас пылала огнем, элегантная черная шляпа с крапчатой вуалеткой сбилась на ухо.

– Не обольщайся, она скоро протрезвеет. – Руки Бена скользнули по моим плечам, и я едва не упустила Тобиаса.

Объяснив, почему разгуливаю с котом под мышкой, я спросила, как обстоят дела с праздничным угощением.

– Идут как по маслу! Я выкинул Сида из кресла и велел ему разложить салфетки. Элли, родная, – голос Бена дрогнул, – пообещай сегодня не считать калории.

– Конечно, дорогой! – Я не лгала. Ради разнообразия буду считать не калории, а порции. Лишние килограммы потерять невозможно – эти мерзавцы всегда найдут дорогу домой. – Значит, можно приглашать к столу? – спросила я.

– Джонас собирается ударить в гонг. А пока избавься от Тобиаса… и надо что-то сделать с тетей Астрид, пока она окончательно не скомпрометировала беднягу Руфуса. Интересно, а где Ванесса?

В незапамятные времена, точнее, несколько месяцев назад, от этого вопроса мое сердце обратилось бы в кусок льда. Сколько себя помню, мои чувства к кузине можно было описать как чистую, ничем не замутненную зависть. Теперь же я с безмятежностью замужней женщины обронила:

– О черте речь, а он навстречь…

Сунув руки в карманы отороченного лисой жакета, по лестнице спускалась красавица с тициановскими волосами. Мужчины расступались перед ней, как Красное море перед Моисеем.

– Привет, голубки!

Вопреки длящейся с добрый десяток лет юности Ванесса относилась к тем редким экземплярам, что вблизи выглядят еще лучше, чем на расстоянии. Я стиснула Тобиаса, когда кузина, отбросив сверкающим ногтем завиток с лица, распушила нечеловечески прекрасные ресницы и приподнялась на цыпочках, чтобы поцеловать Бена в губы. Мой супруг ответил на поцелуй, как и приличествует женатому человеку.

Ванесса хищно облизнулась и коснулась плеча Бена.

– А когда выйдет твоя чудесная кулинарная книга, дорогой? Она станет моей настольной…

Высший класс! Не мытьем, так катаньем! Из издательства «Чертополох-пресс», куда Бен отправил свою рукопись, не было ни слуху ни духу. Бен клялся и божился, что ему наплевать, издадут книгу или нет. Я, разумеется, не верила – достаточно было посмотреть, как он каждое утро выскакивает навстречу почтальону, точно оголодавший терьер.

– О, Бен! Лучшего спеца по горячим блюдам им все равно не найти! – Ванесса выразительно покосилась на меня. Тобиас, прижатый к моему животу, служил не лучшим дополнением к фигуре, фата свисала клочьями, вдоль подола тянулась игривая полосочка грязи. Ванесса переливчато рассмеялась. Бен открыл было рот, но я его опередила.

– Знаю, дорогуша, я выгляжу замарашкой. Но, с другой стороны, – я нежно погладила лисий воротник Ванессиного жакета, – подвенечное платье сгодится для любой погоды, превратиться в мокрую кошку ему не грозит.

– Ах вы кошечки мои, молочка не хотите? – Бен с трудом сдерживал смех. Темные глаза Ванессы сверкали от ярости.

Ободренная успехом, я сладко пропела:

– Как мило, что ты смогла вырваться! Кажется, уже сто лет, как мы тебя не видели на обложке «Вог».

Я предусмотрительно попятилась. Но Ванесса не полоснула меня своими точеными коготками. Она втянула сквозь зубы воздух и улыбнулась.

– Мир, Элли, мир. Я просто теряюсь от восторга при виде того, как ловко ты смахнула с лица полдюжины подбородков, – она ущипнула меня за щеку, – а потом с проворством фокусника извлекла из шляпы великолепного Бентли. Знаешь, вплоть до сегодняшнего дня я находила Читтертон-Феллс таким же скучным, как бутылка выдохшегося пива, но… – Она осеклась: тетушка Астрид и Руфус на полном скаку врезались в преподобного Роуленда. Ванесса покраснела. – Придется увести маму отсюда.

Странно слышать такое от девушки, которая, провались родительница в трясину, не пошевелила бы пальцем, опасаясь сломать ноготь.

В гостиной раздался грохот. Послышался визг. Фредди пулей вылетел из дверей, прорычав:

– Извини, я там опрокинул стол, но он сам виноват, нечего вертеться под ногами!

Мы с Беном пытались что-то сказать, но тут грянул гонг.

Воцарилась звенящая тишина. Ее пропилил скрипучий голос Джонаса:

– Леди и джентльмены! Кушать подано! Милости просим! Помните, в следующий раз за стряпню мистера Хаскелла вам придется раскошелиться по ресторанным ценам!

Наконец-то мы с мужем оказались в центре внимания. Бен вытащил меня на середину комнаты и, давясь смехом, торжественно поблагодарил гостей. Я висла у него на руке, расточая исполненные супружеской любви улыбки.

– А малый-то – писаный красавчик, а? – раздался женский голос из-под шляпки «цветочный горшок». – Нет в жизни справедливости!

Она, наверное, имела в виду, что красивые мужья всегда достаются другим. Когда-то и я думала точно так же! Гости потянулись к столу, и тут появилась Джилл – лицо как сморщенный кулачок. Даже не оглянувшись на нас, она устремилась к лестнице.

– Бен, я за ней! Если обо мне спросят, скажи, что я решила укоротить платье.