Седьмой ангел - Светлана Сухомизская

— Ты что сюда таскаешь? Сдурел?

— При чем тут я? — возмутился официант. — Вон тот мужик… то есть господин у стойки, заказывает напитки и присылает их сюда. «Отнеси, — говорит, — вон той рыжей красавице за столиком возле сцены». А мне что? Велели — отнес.

— Передайте этому замечательному человеку мою огромную благодарность, — заплетающимся языком промолвила я, тщетно вглядываясь в полумрак, — и скажите, что хотя его… внимание мне оч-чень лестно… Словом, хватит с меня… угощений.

— А теперь, — громко сказала Мымра, обращаясь к публике, — разрешите спеть а капелла романс, который я хочу посвятить своему другу и самому замечательному человеку на свете — Себастьяну Шнайдеру.

Себастьян, привстав, поклонился. Среди аплодирующих кто-то даже свистнул, видимо, от полноты чувств.

Как хороши те очи, Как звезды среди ночи. Ваш блеск меня чарует И сердце мне волнует, — запела Лилия.

— Дьявол! — рявкнула Надя. — Она совсем обнаглела!

Внезапно из полумрака вновь возник официант. На подносе, кроме ставшего уже привычным бокала с коктейлем, лежал букет роз.

— Вот, вам просили передать…

Себастьян слушал Лилию, сложив руки на груди, и загадочно улыбался. Я почувствовала, что во мне рождается жажда крови.

Ах, не забыть мне вас, дивные очи! Еще хоть раз увидеть вас…

Будьте добры, пригласите эт-того м-милого господина к нашему столику, — растягивая слова, сказала я официанту и с вызовом посмотрела на Надю.

А почему бы и нет? — пожала она плечами.

…Очи как ночь,

Как хороша их глубина!

Минуту спустя на меня повеяло терпким запахом мужской туалетной воды, и низкий, красиво поставленный голос произнес:

— Благодарю вас за приглашение. Если позволите, я хотел бы потанцевать с вами. Вы не против?

Я подняла голову. В полумраке я разглядела крупный, чуть крючковатый нос с горбинкой, резкие скулы, короткую черную бороду, прямоугольные очки в тонкой оправе, за которыми нельзя было рассмотреть ни формы, ни цвета, ни выражения глаз. Я молча протянула своему кавалеру руку и встала из-за стола.

И тут обнаружилось, что у меня страшно нарушена координация движений. Зал клуба превратился в какую-то жидкую субстанцию, и я почувствовала, что плаваю в ней, как морковка в супе.

Мое новое кольцо с иероглифами как будто поддалось всеобщему настроению. Вместо того чтобы ровно светиться, оно то совсем темнело, то вдруг тревожно вспыхивало. Объяснить это можно было только количеством выпитых мною коктейлей.

В то же время нельзя сказать, чтобы я чувствовала себя плохо. Скорее меня забавляла перемена, произошедшая с окружающими вещами. Все они казались мне необычными и очень забавными. К тому же мой партнер оказался прекрасным танцором — уверенно вел и крепко держал меня, так что танец доставлял мне удовольствие, омрачаемое лишь опасением, что я могу ненароком поставить ногу не на пол, а на его ботинок.

— Вы кажетесь печальной. Почему? — спросил низкий голос. — На вашем месте я веселился бы до упаду.

— У меня нет причин для веселья, — ответила я, слушая, как Себастьян и Лилия уверяют друг друга в том, что только раз бывают в жизни встречи.

— Никогда в это не поверю. У вас есть все, чтобы быть счастливой.

— Может быть. Только я никому на свете не нужна.

— Глупости! Вы нужны мне.

— Вам? — Я слегка отстранилась. — Но мы даже не знакомы!

— А что нам мешает это сделать? Назовите мне свое имя.

Будь я потрезвее, я бы давно заметила, что этот разговор напоминает диалоги из фильмов, снятых по бестселлерам Сидни Шелдона и Джеки Коллинз, но сейчас я только ощущала какую-то несуразность в нашей беседе, однако, в чем она состоит, разобраться не могла — всякое умственное напряжение давалось мне с трудом. И все-таки я насторожилась.

Ну, допустим, меня зовут Анна, — соврала я.

— Ну, допустим, что это неправда. Допустим также, что меня зовут Дон Жуан. Нравится вам такое распределение ролей?

— А почему бы и нет? — повторила я Надин риторический вопрос.

— Тогда благодарю вас за этот танец и прошу подарить мне следующий.

— С удовольствием, — почти автоматически ответила я, рассеянно глядя на Даниеля: голова запрокинута, веки опущены, левая рука скользит по грифу гитары, правая перебирает струны. Поворот — и я очутилась спиной к сцене, не успев посмотреть на Себастьяна.

Как-то незаметно концерт закончился, сцена опустела, из динамиков звучала какая-то музыкальная запись, а мой танец с таинственным Дон Жуаном все продолжался. Вокруг меня все заволокло туманом — очевидно, суп закипел, и от него поднимался пар. Голос Дон Жуана доносился до меня приглушенно и сильно напоминал бульканье. Я пыталась отыскать хотя бы одно знакомое лицо, но мне это никак не удавалось. Ощущение невесомости исчезло. Теперь мне казалось, что к рукам и ногам моим привязаны гири.

— Вы побледнели… Хотите, выйдем на улицу, подышим воздухом?

— Да, — непослушными губами прошептала я. — Но мне нужно предупредить… друзей…

— Сначала вам нужно освежиться… Пойдемте.

Я хотела возразить, но у меня не было сил даже на такое сопротивление. Медленно, словно во сне, я шла туда, куда вела меня сильная рука моего спутника.

Мы уже поднимались по ступенькам, когда раздался звук, напоминающий музыкальную шкатулку, — это на поясе у Дон Жуана засигналил сотовый телефон.

— Минутку, — остановился Дон Жуан. — Алло… Да… Что? Так, поезжайте к Николаю, я сейчас буду…

Он отключил мобильник и повернулся ко мне с извиняющейся улыбкой:

— Жаль, но мне придется вас покинуть… О-о, тем более ваши друзья идут сюда!

С этими словами он, оставив меня в одиночестве, мгновенно взбежал вверх по лестнице и выскочил за дверь.

Стой! — вслед за ним мимо меня по ступеням взлетел Даниель. — Стой!

Через распахнувшуюся дверь до меня донесся рев автомобильного мотора. Даниель выпрыгнул во двор. Затем я услышала топот, яростные выкрики и странный грохот, словно кто-то пускал петарды. С опозданием я сообразила, что это были выстрелы.

Марина! — Кто-то обнял меня за плечи. Лицо Себастьяна — встревоженное, напряженное, с огромными прекрасными глазами — приблизилось к моему. — Что произошло?

— Посмотри на ее зрачки! — Голос Нади доносился словно из глубокого колодца.

— Что с тобой?

Он волнуется за меня! Теперь можно спокойно умереть…

— Ничего, — ласково улыбаясь Себастьяну, ответила я и провела рукой по его щеке. — Мне очень хорошо. Ты такой красивый!

Внезапно лестница с пронзительным свистом начала скручиваться в спираль. Стены с шипением расплавились и потекли, словно воск. Раздался гул, переходящий в рев, и потолок, словно подбитый самолет, начал падать прямо на нас. Я открыла рот, чтобы предупредить Себастьяна, но не успела — все вокруг провалилось в темноту.