Затерянные в смерти - Нора Робертс

Ева кивнула.

— Под умывальником в ванной, за бачком в туалете. Он очень осторожен. Я бы сказала, он держал деньги, оружие, запасные документы в нескольких местах по дому на случай, если бы пришлось удирать в спешке.

— Мы никогда его не найдем, Даллас. Его ветром унесло. Он умеет растворяться в воздухе.

— Умел. Я бы сказала, ему конец пришел, и теперь все зависит от того, что он решил делать дальше. Проверь первый этаж.

Сама Ева поднялась наверх и обнаружила, что Рорк и Макнаб с головой ушли в электронику. На четырех маленьких мониторах она увидела четыре разных места в доме: Пибоди, спускающуюся по лестнице, двоих агентов, обыскивающих кухню, вид на улицу от главного входа в дом. Каждые десять секунд изображение переключалось на другую часть дома.

— Он прикрыл свою задницу со всех сторон, — заметил Макнаб. — Тут все на автоматике, все предусмотрено, ничего не упущено. Движение, тепло, свет — все на детекторах. Жучковые сенсоры всюду понатыканы. Вот, смотри сюда.

Он щелкнул переключателем, и рядом с Евой скользнула в сторону стенная панель. Ева заглянула внутрь и увидела лестницу. На стене над лестницей было развешано оружие.

— Запасный выход.

— Суперкласс. Плюс он мог заблокировать дверь прямо отсюда.

— Дверь прямое попадание выдержит, — добавил Рорк. — У него тут есть кое-какие контакты. Спрятаны глубоко, но мы роем. Должен сказать, все прикрыто не так хорошо, как можно было ожидать, судя по уровню безопасности во всем доме.

Макнаб пожал плечами.

— Может, он решил, что ему не стоит об этом волноваться. Может, думал, что сюда никто не доберется.

— А может, его особо не волнует, что мы о нем узнаем на данный момент, — возразил Рорк.

Ева взглянула на фотографию.

— Возможно. Похоже, он тут все свои дела закончил и — с плащом-невидимкой или без него — исчез. Ему больше нечего делать в Нью-Йорке. Он поразил свою цель. Мы тут копаем в надежде найти какую-то связь с тем местом, куда он направился. Если связи не найдем, придется нам обращаться в ОВБ.

Рорк бросил на Еву пристальный взгляд.

— Не вижу в этом никакого смысла.

— А тут дело не в смысле. Это стандартная процедура. Он — их оперативник. Если он вышел из подчинения или сделал ноги и у него с собой такое опасное устройство, нам понадобятся их ресурсы.

— Будь добр, Йен, оставь нас на минутку.

Макнаб бросил взгляд на Рорка, потом перевел его на Еву. Ему не требовался сенсорный датчик, чтобы зафиксировать сигналы напряженности и тревоги.

— Ясное дело. Я… э-э-э… пойду посмотрю, не нужна ли помощь моей королеве.

— Это моя работа, — начала Ева, когда они остались одни. — Когда я доложу майору Уитни, что у нас тут есть, он мне прикажет вступить с ними в контакт и отдать им все, что у меня есть.

— У тебя ничего нет, — невозмутимо возразил ей Рорк, — кроме разве что весьма туманной связи между неким Франком Плютцем с Бакли и ОВБ. И все это со ссылкой на некий анонимный источник.

— У меня задокументировано, как он садится на паром, но с парома не сходит. Именно это, а не анонимный источник, гарантировало мне получение ордера. И у меня есть то, что мы нашли здесь.

— А что ты здесь такого нашла в подтверждение того, что он — оперативник ОВБ или что он выслеживал и убил Бакли?

Ева напряглась.

— Мы знаем, что у него на руках опасное оружие. Возможно, он собирается это оружие продать. В чужих руках…

— А Организация Внутренней Безопасности — это не чужие руки? — спросил Рорк. — Ты тут стоишь и говоришь, глядя мне в глаза, что ОВБ менее бесчестна, менее беспощадна, менее смертоносна, чем любая иностранная организация, какую только ты можешь вспомнить? И это после всего того, что они сделали с тобой? Что они позволили сделать с тобой, когда ты была ребенком? Стояли рядом, слушали… Ради всего святого, они слушали, мониторили, как твой отец тебя избивает и насилует, но не вмешивались в надежде, что он послужит приманкой для поимки крупной рыбы!

— Одно не имеет никакого отношения к другому, — Ева едва могла выговорить эти слова.

— Чушь собачья! Ты уже пыталась работать с ними раньше — совсем недавно, если я ничего не путаю. И когда ты обнаружила кровь и коррупцию, они попытались вывести тебя из игры. Попросту говоря, убить.

— Я знаю, что они сделали. Черт побери, это же не организация виновата, как бы она ни была мне противна, а отдельные люди, в ней работающие. Иван Драско, наверно, сейчас уже за тысячу миль от Нью-Йорка. Я даже представить не могу, кому он может продать эту штуку.

— Я это проверю.

— Рорк…

— Черт побери, Ева, ты не можешь и на этот раз просить меня отойти в сторону. В тот раз я сделал, как ты просила. Я оставил все как есть. Не тронул тех, кто позволял тебя мучить и насиловать, тех, кто знал и не вмешался.

Ее сердце как будто стиснул жестокий кулак напряжения.

— Я знаю, что ты для меня сделал. Я знаю, чего тебе это стоило. Но у меня нет выбора, это вопрос национальной безопасности. Рорк, поверь, я не хочу их привлекать, не хочу иметь с ними ничего общего, меня от них тошнит. Но тут речь не обо мне и не о тебе. И уж тем более не о том, что случилось, когда мне было восемь лет.

— Ты дашь мне двадцать четыре часа. Заметь, я не прошу, — добавил он, прежде чем она смогла сказать хоть слово. — Не в этот раз. Ты дашь мне двадцать четыре часа, чтобы его отследить.

Он был такой красивый, неотразимый, светский, но под этой светскостью скрывалась холодная беспощадность. Она это знала, понимала и принимала.

— Я могу отсрочить на двадцать четыре часа, могу потянуть время. Но через двадцать четыре часа и одну минуту мне придется передать дело.

— Ну, тогда я с тобой свяжусь. — Рорк прошел было мимо, но остановился и посмотрел ей в глаза. — Будет очень жаль, если мы с тобой друг друга не поймем по этому поводу.

— Мне тоже будет жаль.

Он вышел, а она подумала, что иногда ничего не остается, кроме сожалений.