Три стильных детектива в одной книге - Клод Изнер

– Как выглядел посыльный? Человечек очень маленького роста, в клетчатом пиджаке?

– Что за ерунда? Человек как человек, в обычной униформе посыльного, попросил меня расписаться на бланке… А ты, кстати, откуда? Не ночевал дома, да? Впрочем, кажется, я слышала сквозь сон оглушительный храп…

– Я проснулся раньше тебя и наведался в сарай месье Бодуэна, – пробормотал Виктор, с ужасом глядя на пряничную свинку. И на выведенное на ее боку фиолетовой глазурью, украшенное цветочками имя «ТАША». Он быстро завернул отраву в оберточную бумагу. – Этот подарок не от меня. Должно быть, кто-то из твоих друзей с Монмартра пошутил.

– Пошутил? – удивилась Таша. – А что смешного в том, чтобы подарить хорошему человеку вкусную вкусность?

– Ну посмотри на себя, дорогая! В этих вкусностях очень много сахара и жира, к тому же вообще неизвестно, из чего их делают, не хватало еще пищевого отравления в твоем положении. Я не хочу, чтобы ты рисковала своим здоровьем и здоровьем малыша. Ты же, как только избавишься от бремени, сразу вскочишь на свой велосипед, а сейчас совершенно необходимо соблюдать режим…

– Что за чушь ты несешь? – перебила Виктора жена. – Как только «избавлюсь от бремени»? Я вообще-то еще собираюсь кормить ребенка грудью… Ох, погоди-ка, ведь ты что-то от меня скрываешь, так? Ты же белый как полотно, и вообще вид у тебя такой, будто ты черта увидел! И все из-за какой-то пряничной свинки?.. А это что? Хочешь, чтобы я умывалась в постели? – Таша изумленно воззрилась на тазик с водой, мыло и полотенце – все это Виктор только что водрузил перед ней.

– Предосторожности никогда не бывают лишними. Я тоже, если позволишь, хорошенько вымою руки.

Их пальцы соприкоснулись в прохладной воде, и Таша не устояла перед искушением – обрызгала мужа, а тот зафыркал и поспешил к двери.

– Куда ты?

– В лавку. Кэндзи сегодня надо рано уйти.

– Не забудь шляпу! Ой, постой, у тебя карман оторвался, держится на ниточке. Надень другой пиджак. Ты меня не поцелуешь?

Виктор взял помятую фетровую шляпу, накинул старый редингот, чмокнул жену в нос и побежал в «Эльзевир».

Кошка, воспользовавшись тем, что хозяин открыл дверь, метнулась в альков, под бочок к хозяйке, и принялась ластиться к ней. Таша рассеянно погладила любимицу правой рукой, покусывая ноготь на мизинце левой.

– Полукисточка, твой папочка только что вел себя очень, очень странно. Я так и чую неприятности. Надо срочно протелефонировать Айрис, потому что когда Виктор вдруг сходит с ума, Жозеф непременно теряет голову, и наоборот…

Виктор так перепугался за жену, что целых пять минут не обращал внимания на давку и тряску в омнибусе, прежде чем осознал, что забыл взять велосипед и едет на переполненном пассажирами империале. Народу наверху было столько, что ему пришлось втиснуться между двумя кумушками, которые, сердито разобравшись со своими кошелками и корзинками, перегнулись через него, чтобы продолжить болтовню:

– Ой, и не говори! Это ж стихийное бедствие! Я начинаю толстеть, а толстеть – значит стареть.

– Принимай каждое утро по две пилюли «Тироидин Бьюти» – и скоро снова станешь стройненькой. Мне, по крайней мере, помогло.

К тому времени, как они добрались до обсуждения проекта запуска трамвайной линии по Елисейским Полям (первая кумушка считала, что это станет причиной невероятных заторов, а вторая уверяла ее, что, наоборот, разгрузит дорожное движение в городе), Виктором овладела приятная апатия. Но тут кумушки устремились к выходу, причем обе намеренно толкнули его с одинаковой силой, и в душе снова поднялась волна страха за жену. Если ядовитое лакомство прислал ей Мельхиор Шалюмо, значит, коротышка накануне вечером проследил за ним, Виктором, и нанял на почте посыльного, которому велел доставить по адресу смертоносный груз. Груз, оттягивавший сейчас карман Виктора. А если бы он вернулся из сарая месье Бодуэна чуть позже? Если бы Таша успела съесть эту дрянь?.. Гнев оказался сильнее страха. Виктора охватила такая ярость, что даже в глазах помутилось, и он чуть не пропустил свою остановку.

До «Эльзевира» Виктор бежал бегом и испытал облегчение, застав там не Кэндзи, а Жозефа, осажденного стайкой юных барышень. Барышни, надо думать, улизнувшие из какого-нибудь строгого религиозного учебного заведения, требовали продать им «Любовницу эстетов» Уилли.

– Ну как вы не понимаете, – втолковывала Жозефу самая отчаянная, – матушка строго-настрого запретила мне это читать! Поэтому…

– Я все понимаю, но уже устал вам повторять, мадемуазель, что нет у нас этого издания, мы его еще не получили. Я запишу ваши фамилии в реестр заказов и…

– О, можете сэкономить чернила и желчь – мы идем в другую книжную лавку!

Виктор, вынырнув из водоворота оборчатых юбок и воланов, закруживших его на входе, устремился к Жозефу, который немедленно разворчался:

– Вот ведь чертовки! Хороша у нас молодежь, ничего не скажешь! Если Дафнэ рискнет превратиться в такую кокетку, уж я ей устрою! Погодите-ка, любезный шурин, на вас лица нет, вы бледный, как… о, а теперь вы прямо побагровели…

Виктор обрушился на стул и поведал зятю о том, что случилось у них с Таша дома, а потом последовательно изложил все, что узнал за вчерашний день.

– Итак, трое подозреваемых на выбор. Нет, четверо. Номер первый – оповеститель. Номер второй – Ольга Вологда, которая могла притвориться больной. Номер третий – Эдокси, ее я подозреваю в соучастии Ольге. Откуда нам знать, действительно ли они покидали Париж? Ведь нет никаких доказательств их отъезда на юг. А Амедэ Розель? Непростой человек, весьма непростой. Две женщины рядом, и, возможно, от обеих он желает избавиться. Но как бы там ни было, я склонен в первую очередь подозревать Мельхиора Шалюмо. Не сомневаюсь: он к делу причастен, и еще как. Да я собственными руками сверну ему шею – он пытался убить мою жену!

– Пока вы не совершили непоправимого, послушайте, что я разузнал в скобяной лавке, – прервал этот монолог Жозеф. – Похоже, месье Бруссар избавился от супруги известным нам способом. По крайней мере, ее внезапная смерть не слишком его опечалила, потому что он тотчас отправился в Гавр любоваться свежеизобретенными бритвами, которые бреют почище ятагана. Я уже жалею, что сообщил адрес нашей книжной лавки племяннику Бруссара – бородатому хаму. Видок у него в самый раз для торговца бритвами! Только бы вся эта история не принесла неприятностей Кэндзи и мадам Херсон…

– Пятеро подозреваемых, – подвел итог Виктор.

– Шестеро – считая биржевого спекулянта, отказавшегося назвать вам свой адрес. Ну да ничего, он еще не имел дела со мной, а я не сдамся, я твердо намерен все вызнать про него у других биржевых игроков. Так что утро в вашем распоряжении, зато после обеда извольте быть в лавке – я отсюда слиняю!

– Но вы признаёте, что Мельхиор Шалюмо…

– Замаран по самую макушку? О да, мне чутье подсказывает то же самое. Но я помню, к каким последствиям приводили наши с вами поспешные, а проще говоря – необоснованные выводы. Для обвинения нужны веские доказательства! Например, почему бы не отдать ту пряничную свинку, что вы притащили с собой, аптекарю с улицы Жакоб для химического анализа?